И никогда не читайте Епифана, Минздрав предупреждает-это чтение вредит Опции

[E.P. Iphan]

..

Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 18.10.2013, 01:43

[E.P. Iphan]

Дм. Ольшанский Как бороться с развратом?

20 авг, 2016 в 11:48

С.К.: Как бороться с развратом?
Д.О.: С развратом?

Это муфтий сказал, что надо бороться с развратом?
С.К.: Ну, речь вот про обрезание зашла, когда рассуждали о том, что очень развратные женщины.
Д.О.: Я не знаю. Мне не кажется так. Мне кажется, что женщины очень консервативны. Вообще мне кажется, что Россия — консервативная страна. Я думаю, что это более интересная тема, в отличие от бессмысленного обрезания, которого нет. Здесь хотя бы есть какой-то предмет для реального разговора. И, в частности, я могу сказать, что я думаю, что то, что имеет в виду муфтий, говоря о развратных женщинах и всё прочее, я думаю, что он не понимает разницы между сексуальностью как свойством человека и сексуальностью как свойством рынка. Он не видит этой разницы.
С.К.: Поясните.
Д.О.: То есть он считает, условно говоря, что если везде висят плакаты, на которых девушка просто в лифчике, чулках и что-то такое, без верхней одежды, скажем так, то это значит, что Россия, например, развратная страна или женщины развратны. Вот он так, наверное, думает. Ну или если он видит, что это не на плакате, а на каких-то фотографиях в соцсетях или на пляжах и т.д. Ну пляжи-то вообще ни при чём, это отдельный разговор. Но это же совершенно не про сексуальность. Вот этот плакат, он не про сексуальность, он по рынок. В том смысле, что вот это настойчивое позиционирование себя или кем-то выставление этой женщины везде в разных местах, оно говорит не о сексе, а речь идёт о том, что мы продаём какой-то товар с помощью демонстрации длинных ног какой-то женщины или чего-то ещё, какой-то груди, пышных кудрей, неважно.
Мы продаём что-то. И мы продаём на самом деле даже не секс. Как правило, реклама проституции бывает редко, её не так много. В основном мы продаём молодость, красоту, счастье, гламур в виде какого-то магазина нижнего белья, или мы торгуем автомобилями, и эта красотка прилегла на автомобиль, или, например, она выставила 100 тысяч своих фотографий в "Инстаграме", потому что она хочет найти опять же богатого спонсора, который повезёт её куда-то, на какие-нибудь Мальдивские острова. И это опять же не про секс, это про спонсора. То есть я хочу сказать, что вот это постоянное обозначение обозначений, какой-то женской красоты, обнажённости, того, сего, зазывности, она не имеет ни малейшего отношения к сексу, имеет прямое отношение к современному капитализму. Просто муфтий этого не понимает.
С.К.: А сексуальная революция в России состоялась?
Д.О.: Нет. То есть она состоялась, но совершенно в другом смысле, не как на Западе, потому что в чём был смысл сексуальной революции на Западе? Он был в том, что люди имеют право отступить от своих социально-экономических моделей. То есть, иными словами, до 60-х годов была понятная история: женщина должна удачно выйти замуж за преуспевающего мужика и стать при нём домохозяйкой, верной, надёжной, заботливой, хозяйственной. Мужик пашет в офисе какой-то компании, а она там со своими холодильниками, стиральными машинами, причёсками и т.д. создаёт ему домашний уют.
Значит, в чём состоял смысл сексуальной революции? Он состоял в том, что уже достаточно богатое и устойчивое американское общество дошло до того, что совершенно не обязательно крепить этот самый уют, будучи домохозяйкой при холодильнике, ну если мы про женщин, например, говорим. Мы можем делать что-то другое. Эта женщина может быть одинокой, она может быть лесбиянкой, она может жить с каким-то бедным мальчиком, у которого нет денег, она может делать всё, что хочет, при условии что она совершеннолетняя и делает это добровольно. Вот в этом и был смысл сексуальной революции. Ты имеешь право на некое личное пространство свободы, которое не мотивировано твоими жёсткими функциями применительно к дому, деньгам, работе, семье и т.д.
У нас этого не было. У нас она якобы произошла в 89—91 году, после конца СССР, но у нас её не было, потому что у нас совершенно не было ничего: у нас не было ни офиса, ни холодильника, ну, условно говоря, набитого холодильника, ничего, не было денег, чтобы быть домохозяйкой. То есть ни у кого ничего не было, поэтому наша сексуальная революция состояла просто в том, что женщины научились торговать собой за деньги.
С.К.: Проституция?
Д.О.: Нет. Проституция всегда была. Она была, в принципе, и в СССР. Всегда была. Её, может быть, стало просто больше. Но я имею в виду, что они научились раскручивать свои внешние достоинства в качестве некоторого рыночного сигнала, который позволяет в новых рыночных обстоятельствах удачно выйти замуж или, хотя бы без замужества, пристроиться к какому-то человеку успешному и т.д. Ну, соответственно, все медиа освоили это дело. То есть произошло включение в рынок — вот что такое сексуальная революция наша. А это, конечно, не свобода — это антисвобода. То есть они там получили возможность немножко отвязаться от первенствующей роли денег, а мы, наоборот, встроились в систему, где деньги — это самое главное.