2 ДНО. 155 СД (второе формирование), моему деду,которого я не знала Опции

[Лео]

Мы уже не первый год ищем сведения о гибели моего деда.
Номер записи 572651624
Фамилия Мельников
Имя Сергей
Отчество Антонович
Дата рождения _05._10.1905
Место рождения Краснодарский край, Гулькевичский р-н, с. Гулькевичи
Дата и место призыва 05.07.1941 Ленинский РВК, Московская обл., Ленинский р-н
Последнее место службы 6 полк Московск. рабочих
Воинское звание рядовой
Причина выбытия пропал без вести
Дата выбытия __.06.1942
Источники информации ЦАМО

Сообщение было отредактировано Лео: 20.04.2015, 16:07

[Лео]

Вот ещё находки перетаскиваю...читаю..и ком в горле стоит...
____________________________________________________________________
....Попытку еще одного прорыва советских частей в ночь на 11 июля описал в своей книге по истории немецкой 129-й пехотной дивизии ветеран дивизии Г. Букзайн. Его воспоминания позволяют увидеть те события глазами бывшего противника. Командование немецких частей по рассказам пленных, перебежчиков, подслушанным радиоразговорам и по данным своей разведки имело довольно полное представление о состоянии советских войск в северной и южной окруженных группах и их замыслах. Оно знало, что «лес был полон красноармейцами, которые хотели прорваться на северо-запад». Если первоначально по дороге Белый – Оленино курсировали танки, бронемашины, патрулировали небольшие группы пехотинцев, поддерживаемые ротными орудиями, то после 8–9 июля на дорогу с других участков фронта немцы перебросили дополнительные силы, подвезли тяжелые орудия. Пехотинцы заняли оборону по обе стороны от дороги фронтом на север и северо-запад, против основных сил русских, и на юг и восток, против окруженных частей. С двух сторон шоссе было укреплено батареями. Были оборудованы радиоточки. Обороне дороги помогала и немецкая авиация.

Г. Букзайн вспоминает о постоянных попытках русских войск вырваться из окружения и помощи им со стороны основного русского фронта. По его мнению, попытка прорыва большой группы окруженных в ночь на 11 июля была хорошо подготовлена и спланирована совместно с частями 380-й стрелковой дивизии 22-й армии, которые не попали в окружение. Окруженные части поддерживали постоянную радиосвязь с командным пунктом дивизии. Прорыв был согласован по минутам с атакой по снятию окружения извне.

Около 22 часов от главного советского фронта на юго-восток перелетела «швейная машинка» («кукурузник»). Вскоре самолет вернулся и дал ракету. Это был сигнал для советских войск к атаке. То, что началось после этого, Букзайн назвал словами «преисподняя, ад».

Прямо из леса, из встающего от земли тумана с запада на расстоянии броска ручной гранаты приблизилась вражеская пехота. Красноармейцы поднимались и мчались на немецкие позиции с криком «Ура!». Началась рукопашная от места прорыва и до шоссе. Стреляли немецкие минометы, пулеметы, артиллерия била прямой наводкой.

После того как все внимание немцев было направлено на северо-запад, из леса на южной стороне дороги, из «котла» без крика выдвинулся на рубеж атаки на немецкие позиции клин окруженных частей. Бесшумно в темноте немецкие посты были убраны холодным оружием. Они и лежали потом на этих местах в 30 м от дороги. Два тяжелых немецких орудия повернулись на 180 градусов и стали бить прямой наводкой по позициям окруженных на окраине леса. С фланга застучал немецкий миномет. Окруженные вытащили на шоссе 45-мм противотанковую пушку и стреляли по немецким орудиям. Атакующие шли одновременно с севера и юга. Залпы артиллерии, удары минометов, свистящие выстрелы пехотного оружия, взрывы, грохот пулеметов и лающие выстрелы танков создавали шум боя, в котором раздавались крики и стоны раненых с обеих сторон. Происходившее было «частью ада». С обеих сторон солдаты погибали и от своего оружия. Когда стих бой, обе стороны стали спасать раненых, кровавые шлейфы от которых стали видны лишь при свете дня. Все проволочные заграждения были прорваны.

В 22.30 – вторая атака. Главный удар наносился из «котла» группой примерно в 1500 красноармейцев во главе с генералом. Одновременно вторая колонна окруженных попыталась прорвать кольцо в другом месте, где навстречу им ударили советские войска с севера. На участке одного из немецких батальонов 40 красноармейцам удалось прорваться к своим. При этом погибли пять комиссаров. Дыры в немецкой обороне были немедленно закрыты солдатами из обоза.

В 00.15 на участке другого немецкого батальона – третья атака. В 3 часа с юго-востока из «котла» – четвертая атака, на этот раз кавалерийской части.

В утренних сумерках нового дня на поле сражения предстала ужасная картина. Положение погибших с севера и юга показывало, что они были друг от друга всего в 30 метрах. Многие убитые имели страшные ранения, разбитые черепа. Везде кровавые следы, оставленные тяжелоранеными, которые отползали назад в березовую рощу. Посуда для еды с кусочками сваренного конского мяса лежала между винтовками с примкнутыми штыками, автоматами, пулеметами. Один советский ящик для снарядов лежал прямо перед окопом радиста.

Число погибших только на участке 3-го батальона – 5 комиссаров, 10 офицеров, 140 рядовых. Число погибших в глубине поля боя, особенно в болотистом лесу, сосчитать не удалось. В качестве трофеев было взято: противотанковая пушка, 4 автомата, 8 пистолетов, 4 пулемета, 4 сабли и примерно 40 винтовок. Большое число оружия было разбито и брошено. 25 захваченных лошадей было сведено в обоз. Часть советских войск отошла в болотистые места, часть была пленена или уничтожена при зачистке немцами территории.

Положение южной группы окруженных частей 39-й армии и 11-го кав. корпуса складывалось не менее трагически. Подошедшие 7 и 8 июля к р. Обше основные силы армии и корпуса вынуждены были вести бои с противником за переправы с последними боеприпасами, без прикрытия с воздуха. 8 июля кав. корпус был подчинен 39-й армии.

Прорваться через реку не удалось, и Военный совет армии принял решение: для сохранения живой силы отвести личный состав в лесной массив на юго-восток. Дали залп последними реактивными снарядами восемь «катюш», и их взорвали. Остатки горючего слили в наиболее исправные машины, остальные привели в негодность, взорвали орудия и минометы, оставшиеся без боеприпасов, уничтожили архивы, партийные документы, оборудование армейской типографии и ушли в глубь смоленских лесов и болот. Штаб фронта потерял с ними связь.

Генерал-лейтенант И. А. Богданов

В журнале боевых действий Калининского фронта за 10 июля записано: «Для установления связи и выяснения обстановки были высланы командиры штаба фронта на самолетах. Из пяти командиров двое возвратились ранеными и задачу выполнили; один не возвратился, и судьба его неизвестна; один остался в районе Марфинька для организации вывода отдельных групп из окружения». В записи за 11 июля сообщается, что, по донесению зам. командарма 39-й армии генерал-лейтенанта Богданова, войска сосредоточились группами в лесу в районе Тупик и готовятся к выходу из окружения. Регулярной связи с Богдановым установить не удалось, так как у его радиостанции нет питания. Выслан командир с питанием для радиостанции.

11–12 июля отошедшие части сосредоточились в районах Владимирское, Тупик, Варварино. В общей сложности сюда подошли до 7 тысяч человек, из них кавалеристов до 4 тысяч. 13 июля поступила шифротелеграмма с просьбой сбросить окруженным груз продовольствия. Питание составляет в основном конина без соли. Помогали местные жители, но отнимать у них продукты было запрещено, и приказ строго выполнялся. Это отмечали даже немцы, которые допрашивали пленных.

Командование группы армий «Центр», обеспокоенное наступлением в первой половине июля 1942 г. 10-й, 16-й и 61-й армий Западного фронта против войск 2-й танковой армии и нуждающееся в резервах, потребовало от 9-й армии ускорить ликвидацию окруженных советских войск. После того как попытка прорыва советских войск в ночь на 11 июля не удалась, немцы начали «зачистку» территории. 12 июля 9-я немецкая армия доложила своему командованию: «Наступление «Зейдлиц» с сегодняшнего дня завершено». 13 июля 1942 г. появилось сообщение вермахта, в котором говорилось об окружении и уничтожении нескольких советских стрелковых и кавалерийских дивизий и одной танковой бригады. Называлось число пленных – свыше 30 тысяч человек. В сообщении также говорилось, что было уничтожено или захвачено 218 танков, 591 орудие, 1300 пулеметов и минометов, другое оружие и военное имущество.

На следующий день, 14 июля, в советских газетах было опубликовано опровержение Совинформбюро под названием «Жульническое сообщение гитлеровского командования», в котором говорилось, что «в данном случае гитлеровцы поставили прямо-таки рекорд в своем беспардонном вранье». Сообщалось: «Между 2 и 13 июля в районе юго-западнее Ржева действительно происходили бои. Гитлеровские войска перешли в наступление, пытаясь охватить с флангов одно наше соединение и перерезать его связь с тылом. В результате боев с превосходящими по численности и количеству танков войсками противника наши части, нанеся немцам большой урон в живой силе и технике и понеся сами значительные потери, были вынуждены отступить и оставить занимаемый ими район обороны. В ходе боев наши войска потеряли до 7000 убитыми и ранеными и 5000 пропавшими без вести, значительная часть которых образовала партизанские отряды…». Безусловно, по горячим следам трудно было составить полную картину того, что на самом деле произошло в те дни юго-западнее Ржева и какие были потери, но все сообщения Совинформбюро с Калининского фронта в эти дни говорили об успешном отражении вражеских атак и немецких потерях. С 19 июля речь пошла о «боях местного значения».

На самом деле и после 13 июля оборонительная операция войск Калининского фронта продолжалась. Пытались прорвать кольцо окружения части 22-й и 41-й армий, в их расположение севернее и южнее Белого продолжали выходить отдельные группы. Основная часть окруженных начала выход из лесного массива в северном направлении к р. Обше. По дороге этим частям пришлось сбивать вражеские заслоны. По воспоминаниям С. Микаэляна, к месту прорыва двигались большими группами. Пробирались лесами, болотами, шли через горящие деревни под обстрелом минометов и танков противника. Стремились не вступать в стычки с большими гарнизонами противника в деревнях. Прорывались же небольшими группами, чтобы избежать потерь от минометного огня.

Немцы знали, что в заболоченных лесах находились еще большие силы русских. По рассказам перебежчиков они установили, что в лесах восточнее дороги Белый – Оленино сосредоточилась группа около 1,5 тысячи человек во главе с генералом кавалерии Ивановым, а 17 июля еще одна большая группа перешла Обшу на север. Здесь было около 8 тысяч человек. Здесь же находились командующий 39-й армией генерал-лейтенант Масленников, его заместитель генерал-лейтенант Богданов, командующий артиллерией армии генерал-майор Кутейников и другие командиры. По рассказам пленных, генерал Масленников первоначально хотел идти на северо-запад с танками, но из-за потери всех танков был вынужден оставаться с остатками армии до 18 июля.

Командование фронта приказало вывезти Военный совет 39-й армии с группой штабных офицеров, что и было сделано в ночь с 17 на 18 июля. По немецким данным, в ночь с 18 на 19 июля в районе «котла» приземлились девять советских самолетов типа «У-2», из которых три разбились. Сохранились воспоминания летчика, который вывозил генерала Масленникова. Он вспоминал, что раненный в ногу генерал Масленников, которому в то время был 41 год, вместе с генералом Богдановым к самолету приехали на лошадях, в плащ-палатках, фуражках. Масленников с палочкой дошел до самолета. Летчик спросил у Богданова, полетит ли он. Богданов ответил: «Прорвемся. Нужны самолеты. Много раненых». Невольно напрашивается сравнение с поведением в такой же ситуации другого командующего окруженной армией (33-й) – генерала М. Г. Ефремова. Когда за ним прислали самолет, чтобы вывезти его из окружения, он отказался, сказав: «Я с солдатами сюда пришел, с солдатами и уйду», с самолетом отправил знамена частей, повел войска на прорыв, был ранен и, чтобы не попасть в плен, застрелился. И. И. Масленников, раненный в ногу, дошел с палочкой до самолета сам и улетел.

Командование оставшимися в окружении войсками было возложено на зам. командарма генерал-лейтенанта Богданова и зам. начальника политотдела 39-й армии дивизионного комиссара Шабалина. В течение дня все разрозненные части армии были сведены в полк, который вошел в состав 256-й стрелковой дивизии. Всего насчитывалось до 5 тысяч человек. Части 11-го кав. корпуса насчитывали до 4 тысяч человек и до 2 тысяч лошадей. Люди были вооружены винтовками, автоматами, было небольшое количество ручных пулеметов, два станковых. Недоставало патронов. Большие трудности были в продуктах питания.
В этот же день окруженные перешли через дорогу Кострицы – Белый. Генерал Богданов решил идти на прорыв внезапно, под покровом темноты, увязав свои действия с частями 22-й и 41-й армий.

С 15 июля части 185-й стрелковой дивизии 22-й армии активизировали свои действия навстречу окруженным в местах возможного выхода. 18 июля для связи с Богдановым дивизия направила разведгруппу, 20 июля была проведена разведка боем на участке возможного выхода. То же осуществлялось и на участках 41-й армии. 20 июля ВВС фронта произвели 202 самолето-вылета на бомбометание, разведку и прикрытие выходящих из окружения. 21 июля с 19.00 22-я и 41-я армии начали действия по обеспечению выхода окруженных частей, который начался в 22.00.

Несмотря на упорное сопротивление противника, уже на 23.00 из окружения вышло до 3,5 тысячи человек, на 4.00 22 июля – свыше 10 тысяч человек. В документах 22-й армии есть донесение за 22 июля П. Е. Смокачева, члена Военного совета фронта: «…народ выходит организованно. В силу переутомления и недоедания люди растянулись. Основная масса вышедших в пункте сосредоточения, по трассе большое движение. Основная масса вооружена винтовками, автоматами. Прорыв совершился исключительно организованно. Ворота были открыты. Богданов начал формирование войск и славно закончил выход его, при поддержке ближайшего своего помощника зам. нач. арт. армии». Сам генерал-лейтенант И. А. Богданов был ранен, вывезен на самолете в госпиталь в Калинин, где умер. Похоронен 24 июля 1942 г. на пл. Ленина в г. Калинине. Он был посмертно награжден орденом Ленина, хотя среди ветеранов тех боев существует убеждение, что генерал был удостоен звания Героя Советского Союза.

С немецкой стороны этот прорыв выглядел следующим образом. Для прорыва была создана ударная группа, которая должна была очистить путь впереди и с флангов. Затем должна была проследовать основная масса воинов. Между этими группировками была поставлена рота примерно из 150 офицеров. В вечерних сумерках после восьми часов марша противника начался бой. Незадолго до этого началась скоординированная атака русских полков на юго-восток. На стыке между двумя немецкими соединениями, которые понесли большие потери, была проделана «дыра», где прорвались многие сотни красноармейцев. Советы потеряли убитыми 460 человек, среди которых много офицеров, 172 пленных. Героем операции прорыва назвали немцы генерал-майора кавалерии Иванова, командира 18-й кавалерийской дивизии. Он был тяжело ранен и умер прямо на поле боя, несмотря на то что немцами ему была оказана медицинская помощь. Немцы похоронили его 22 июля с воинскими почестями. Масса советских солдат не смогла выбраться из леса и бежала назад в болотистые леса. Несмотря на то что командование немецкой армии эти оставшиеся разрозненные советские группы определило как неспособные к серьезным действиям, 22 июля было принято решение о строительстве «линии безопасности» против большой лесной зоны. Там, по рассказам перебежчиков, все еще было около 8 тысяч красноармейцев. Многочисленные большие и маленькие группы все еще пытались прорваться на запад. Их брали в плен, причем сразу после 22 июля до 100 человек ежедневно. По утверждениям некоторых немецких источников, «последние отбившиеся держались до октября». Ф. Гальдер отметил в дневнике за 19 июля, что операция «Зейдлиц» превратилась в прочесывание лесного массива севернее шоссе Смоленск – Вязьма и развивается успешно.

Отдельные группы окруженных до конца июля и в августе выходили южнее и севернее Белого, на зубцовском и ржевском направлениях. По утверждениям исследователей М. Воробьева и В. Усова, из окружения вышло примерно 18 тысяч человек.

Потери подсчитывались уже в ходе операции. В конце июля были подведены общие итоги потерь личного состава войск КФ за месяц.

источник