новая хронология, без ссылок Опции

[E.P. Iphan]

любая религия, для воспитанного в её культурном контексте, воспринимается как данность. Человеку трудно посмотреть на неё (то есть на себя) со стороны. Для христианина, мусульманина, буддиста или индуиста его религиозная культура является НОРМОЙ. И наоборот, всё, что этой норме не соответствует, воспринимается как нечто глубоко ненормальное. Ненормальное в самих основаниях.

Если человек в той или иной степени начинает воспринимать СВОЮ культуру как ненормальность, он становится существом глубоко несчастным. Поэтому любая критика религии штука не такая безобидная, как кажется на первый взгляд. Я думаю, она и не нужна. Национальную религию нужно воспринимать как данность и не рыпаться.

В нашей культуре принято здороваться при встрече и пожимать друг другу руки. В принципе это условность, которую можно игнорировать. Но это игнорирование сразу создаст массу проблем и весьма вероятно спровоцирует нервный срыв.

Те люди, которые легкомысленно критикуют религию, не понимают, на что замахиваются, даже с точки зрения бытовой.

А кроме быта есть и многое другое. Человек возникает из небытия и в небытие уходит, даже толком не осознав, что произошло, и участником какого события он стал. Религия придаёт некую осмысленность этому изначально бессмысленному процессу, даёт точку отсчёта. То есть кроме всего прочего религия гораздо более рациональна, чем та рациональная критика, которой она постоянно подвергается. В конечном счёте, критики совершают одну и ту же ошибку – ошибку неправильного масштабирования. Они пытаются установить диалог с вечностью, но сама эта попытка есть попытка включения в коммуникацию биологического объекта, а именно хитрого, но не очень умного млекопитающего. Это делает сам факт разговора абсурдным и оскорбительным. Если нельзя говорить в доме повешенного о верёвке, то представьте, что вы получили по е-мейлу письмо от человека, который живет один день. Он вам задает какие-то вопросы, о чём-то спорит, делится планами. Но он возник 12 часов назад и через 12 часов исчезнет. Личность ли это? Это тающее в воздухе колечко филологического дыма, с которым разговаривать СМЕШНО.

Я не убрал столь длинную преамбулу под кат, чтобы предупредить глубоко верующих людей. Вероятно, им не стоит читать то, что написано внутри. Хотя то, что там написано, не колеблет и не может поколебать христианство, давно ставшее основанием нашего мира.

Более того, сама критика христианства не свидетельствует ни о большом уме, ни о большой культуре. В конечном счёте любой человек тут оказывается в положении Ласло Тота.

Был такой чудак в 70-х, то ли венгр, то ли еврей из Австралии. Набросился с молотком на Пьету Микеланджело, разбил мадонне голову, отломал руку и стал орать, что Христос это он, у него нет и не может быть матери, ибо Бог был, есть и будет всегда. Австралопитека судить не стали, а подлечили малешко и направили с богом на родину. Потом в голове у Ласло Тота наступили некоторые повреждения, приведшие к инсульту. А в результате инсульта отнялась рука.

Можно конечно утешать себя тем, что люди ещё поднимутся, приобретут бессмертие, у них будет по восемь сердец и по четыре мозга, и вот тогда они к теме вернутся и поговорят.

Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации.

Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой.

Но историк, игнорирующий историю религии, это такой же слепенький дурачок , как биолог, игнорирующий например функцию воспроизводства организмов. Поэтому, помолясь, приступим – разумеется, гуманно и в самом щадящем режиме.

В христианстве есть Три Особенности, бросающиеся в глаза любому непредвзятому наблюдателю.

Первое - это мрачный депрессивный характер и зацикленноcть на теме смерти и покойников. Основной религиозный обряд христиан это похороны, похороны являются венцом жизни христианского святого, а сама его жизнь есть ПОДГОТОВКА ТРУПА.

Эти трупы хоронят у храмов. Где церковь там кладбище, где кладбище, там церковь. Близнецы-братья. Сами церкви тоже кладбища – хоронят в полу, в стенах, чуть ли не на потолке.



Часовня католической церкви Всех Святых в Чехии. Сделана из 40 000 человеческих скелетов.



Думаю насчёт 40 000 преувеличение, но несколько тысяч точно. Костяной канделябр – в нём в качестве деталей содержатся все кости человеческого скелета.





На самом деле эта церковь новация. Её построили в преддверье начинающегося декаданса по приказу медиатизированного старичка из СРИГНа князя Шварценберга. Вот его малый герб, выложенный костями. Как говорится, «у каждого барона своя причуда».


И дата с подписью Мастера. Но построенная в 1870 году церковь была действующей, никакого отторжения она ни у прихожан, ни у клира не вызвала. Да и не стали бы Шварценберги так кощунствовать. Их церковь только повторяла капуцинскую церковь Девы Марии в Риме.



Церковь Девы Марии древняя, она построена в самом начале 17 века, на заре христианства. В ней находится скелетик маленькой принцессы-пчёлки Кларидской Барберини, племянницы одного из римских пап. В стены вмурованы 4000 черепов.


Катакомбы капуцинов в Палермо. В отличие от катакомб Неаполя или Рима это чисто христианские катакомбы, поэтому они полностью доступны для обозрения. Их стали рыть с начала 17 века. Всего тут захоронено 8 тысяч трупов, включая трупы 20 века.


Наверху фото монахов. А это светские трупы в т.н. «Галерее профессионалов». Тут хоронят интеллигентов – художников, юристов, офицеров, врачей.



Это португальская церковь в Эворе. Булыжники в стенах – настоящие черепа.



Над входом девиз: «Наши кости ожидают, когда к ним присоединятся твои».


Подобные артефакты не есть особенность католицизма. Вот аналогичное захоронение на православном Афоне. Сначала умерших монахов предают земле. Через несколько лет разрывают могилы и смотрят – правильно ли разложился труп. Если правильно, с черепа соскребают сгнившие остатки и помещают в «костяницу».


Если труп правильно приготовлен праведной жизнью, то он не гниёт, а ссыхается. Такой мумифицированный труп – огромная ценность. Его выставляют на всеобщее обозрение, прикосновением к трупу лечатся. Особенно хорошие трупы разрубают на части и делят между несколькими церквями. Частица трупа должна также закладываться в основание каждой новой церкви.



Русская монахиня-схимница. Её одеяние напоминает суконный саркофаг, разукрашенный могилами и черепами. Уходящий в монастырь, умирает для мира. Это живой труп. И это очень хорошо. С точки зрения христианской доктрины.




Разумеется, в церквях перед прихожанами мотивы смерти и варварского поклонения трупам сглаживаются. Например мощи часто хранятся «под спудом» - в закрытых ящиках. Но христианство в целом накладывает на культуру отпечаток неимоверной тоски и грусти. Это находит своё выражение во всём – в архитектуре, живописи, музыке. Иногда получается торжественно и даже сладко – ведь слёзы могут принести облегчение и могут быть выражением не физической боли, а ностальгии, любви, высокой печали.

Во-вторых, христианство очень короткая и узкая религия. Всё содержание христианской легенды по объёму равно одному античному мифу среднего размера. Это пытаются маскировать, превращая Библию в телефонный справочник или дополняя рассказами о святых. Но эти дополнения искусственны, неинтересны и даже в таком виде создают большие трудности для основной легенды. В общем, их никто не знает. Непорочное зачатие Девы Марии в «папской догматической конституции 1854 года» это канцелярский апофеоз подобных «улучшений». Это не художественное творчество, а выправление бумаги конторой по учёту трупов при морге или городском кладбище.


Даже если на минуту допустить, что крестики слева и справа на этой картине Пальма иль Веккьо не пририсованы позже, тут точно отображено соотношение изобразительной мощи языческой (в смысле античной) культуры и тщедушного литературного мифа христианства. Который даже в своей сердцевине «сборник четырёх текстов» – т.е. список и справочник, а не сказание.

<a href="http://www.samisdat.com/audio/41.mp3">
Кликабельно. Песню-грустилку, которая иллюстрирует унылый зимний пейзаж выше, можно пропеть и иначе.
Возьмём всего один второстепенный миф античной религии – миф лучезарной Эос. Эос это прекрасная девушка с розовыми пальчиками. Каждое утро она поднимается на небо в колеснице, запряжённой Лампосом и Фаэтоном, и освещает землю.

Эос большая шалунишка, поэтому у неё на щеках после ночи всегда румянец. Когда утром наступает царство Эос, у мужчин возникает эрекция.

Эос добрая, но забывчивая. Она полюбила прекрасного юношу Тифона и вышла замуж, попросив Зевса сделать его бессмертным. Но она забыла попросить сохранить ему юность, и Тифон со временем превратился в старика. Чтобы его не видеть Эос заперла Тифона в отдельную комнату, откуда тот жаловался скрипучим голосом на несчастную судьбу. Тогда из жалости Эос превратила Дмитрия Евгеньевича в сверчка.

Это всего ОДНА небольшая история и только эта история даёт огромные шансы на удачные человеческие контакты. Это ЗАБАВНО. Тут можно шутить, можно намекать, можно общаться - и подросткам, и молодым людям, и зрелым людям, и старикам. Можно посмеяться, при желании можно и поплакать. В меру, без зверства.



Донателло. Пророк Аввакум.
А что может рассказать христианин? Ну, пришёл санитар из морга домой, решил позабавить супругу интересной историей.

- Прикинь, деда в пятницу привезли, он уж дня два дома лежал. Ну, положили в морозилку, а в выходные электричество вырубили. И что ты думаешь, а понедельник открываю, а он как новенький. Только ноготь на ноге отвалился.

Человек в шоке. А христианин продолжает:

- Я ноготь с собой принёс. Хочешь, покажу?

Это… ТЯЖЕЛО. Очень.

Разве что положительную сторону тут можно увидеть в том, что христианская культура быстро приводит к секуляризации общества. Люди избегают говорить в быту на религиозные темы, перестают использовать религиозные аналогии, избегают контактов со служителями культа. Не случайно встретить священника на улице – плохая примета. Много икон в доме – к беде. Вокруг человека, постоянно беседующего на религиозные темы, быстро образуется вакуум. Люди разбегаются. Сакральные функции священников религиозная община и государство стремиться заменить функциями моральной проповеди, статистического учёта, медицинской и социальной помощи, искусством и философией, чем угодно, но только не самим христианством. «Всё что угодно, только не ноготь».

Поэтому атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушеного кота, то дяденьку можно понять.


В третьих, в основной доктрине христианстве существует нелепая путаница, отталкивающая неофитов. И это, как и вторая особенность, со всей очевидностью показывает, что христианство могло быть сделано только очень поздно, только на скорую руку и только людьми случайными.

Христиане-теологи буквально плутают между трёх сосен со своей доктриной тройственности единого Бога. Как это возможно, совершенно непонятно. Для первичной пропаганды это создаёт огромные трудности. Ни одна мировая религия не усваивается неофитами так трудно. При огромных усилиях в 19 веке европейские империи обратили в христианство девственно чистую Африку при соотношении сил 1000:1. И что же? Сейчас там мусульманство успешно вытесняет христианство. Потому что для неразвитого сознания совершенно нелепо объясняется Основная Формула христианской доктрины. Получается 2+2=5. При этом в мусульманстве есть неприятное обрезание и вообще мусульманский мир - мир второго сорта. Но мусульманская доктрина предельно ясна. Один бог – Аллах. Его пророк – Мухаммед. И есть два свидетеля для принятия в мусульманство. ВСЁ. За один день человека можно принять и это принятие честное и крепкое. А для мировой религии лёгкость пропаганды, желательно умещающейся в один день - основа основ.

Собственно, непонятно, как учение с такой дефектной доктриной могло распространяться количественным путём. Цепная реакция в христианстве затруднена. Эта религия ведет действенную пропаганду, когда уже имеет политическое и военное господство и финансируется государством. С нуля на этом подняться проблематично.

Иными словами, если суммировать всё сказанное, христианство это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.



Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 29.07.2018, 02:33

[E.P. Iphan]

Розанов, Василий Васильевич (1856-1919)
крайний модернист, аморалист, антихристианин.

Окончил историко-филологический факультет Московского ун-та (1882).

Работал учителем. С 1893 г. – в Санкт-Петербурге, где устраивается на работу в Государственный контроль. К этому периоду относится начало журналистской карьеры В.Р., которую он начал под влиянием почвенника Н.Н. Страхова, сочинений Ф.М. Достоевского и др. В.Р. являлся автором ряда консервативных изданий: «Русское обозрение», «Русский вестник», «Московские ведомости». Кроме того его статьи появляются в «Вопросах философии и психологии» и «Биржевых ведомостях».

Был постоянным сотрудником суворинского «Нового времени» с мая 1899 по 1917 г. Одновременно В.Р. под псевдонимом «В. Варварин» сотрудничал в либеральном «Русском слове», куда устроился по протекции Г.С. Петрова. Здесь В.Р. развивал идеи, совершенно противоположные нововременским.

По словам В.Р., он любил одновременно во многих органах сотрудничать: «одна часть души пройдет у Берга»… Мне ужасно надо было, существенно надо протиснуть «часть души» в журналах радикальных. В консервативный свой период, когда, оказывается, все либералы были возмущены мною, я попросил у Михайловского участия в народническом «Русском богатстве»; я бы им написал действительно отличнейшие статьи о бюрократии и пролетариях (сам пролетарий — я их всегда любил). Михайловский отказал, сославшись: «Читатели бы очень удивились, увидав меня вместе с Вами в журнале». Мне же этого ничего не приходило в голову.

В.Р. был одним из учредителей Религиозно-философских собраниях 1901-1903 гг., где развивает аморальные и антихристианские идеи в докладе «Об основаниях церковной юрисдикции, или О Христе — Судии мира». Публиковался в журнале РФС «Новый путь» (редактор П.П. Перцов). Член Религиозно-философского общества, где читает в 1907 г. свой доклад «Об Иисусе Сладчайшем и горьких плодах мира».

В 1903 г. консервативный публицист М.О. Меньшиков раскрывает псевдоним протоиерея А.П. Устьинского, письма которого Розанов печатал за подписью: «прот. А. У-ский». За это участие в проповеди аморализма А.П. Устьинскому было запрещено печататься, вести переписку с Розановым (чего он не исполнил) и он был заключен на три месяца в монастырь для покаяния.

События революции 1905-1907 гг. В.Р. освещал в «Новом времени» как монархист и черносотенец, а в других изданиях объявлял революцию «новым христианством», а ее деятелей — «тихими ангелами».

В ноябре 1905 г. В.Р. принимает участие в «дионисической мистерии» – кощунственной пародии на Причастие — инициированной В.И. Ивановым на квартире Н.М. Минского.

В ответ на клевету В.Р. в адрес Церкви св. прав. Иоанн Кронштадтский пишет 15 августа 1908 г.: Господи, запечатлей уста и иссуши пишущую руку у В. Розанова, глаголящего неправильную хулу на Всероссийский съезд миссионеров.

В 1909 г. Комитет по делам печати постановляет уничтожить книгу В.Р. «Русская церковь. Дух. Судьба. Ничтожество и очарование» на том основании, что содержание книги заключается, с одной стороны, в целом ряде весьма разных нападок на русскую Церковь, с другой — в совершенно отрицательной критике христианского вероучения. Рассматривая вопрос о влиянии Церкви на жизнь русского народа, автор категорически утверждает, что влияние это в общем было весьма вредное. Особенно вредным оказалось оно в отношении к семейной жизни русского народа. Это атеистическое сочинение, однако, было опубликовано, хотя и с исключением некоторых фрагментов.

В 1911 г. будущий священномученик Гермоген, тогда епископ Саратовский ходатайствует перед Святейшим Синодом о предании явного еретика Розанова анафеме. Согласно докладу сщмч. Гермогена, В.Р. воспевая гимны «священным блудницам», проповедует разврат, превозносит культ Молоха и Астарты, осмеивает евангельское учение о высоте девства, восхваляет язычество с его культом фаллоса… извращает смысл монашества и клевещет на него и издевается над духовенством.

В 1914 г. со скандалом исключен из Религиозно-философского общества.

В связи с патологическим двурушничеством и внеморальностью В.Р. в его модернистском окружении обсуждался вопрос о его вменяемости, о его подсудности требованиям религии, здравого смысла и приличий.

Сам В.Р. пишет: Идея «закона», как «долга», никогда даже на ум мне не приходила. Только читал в словарях на букву Д. Но не знал, что это, и никогда не интересовался. «Долг выдумали жестокие люди, чтобы притеснять слабых. И только дурак ему повинуется». Так, приблизительно… Только всегда была у меня Жалость. И была благодарность. Но это как «аппетит» мой; мой вкус. Удивительно, как я уделывался с ложью. Она меня никогда не мучила… Так меня устроил Бог.

З.Н. Гиппиус утверждала, что упреки в цинизме; справедливые — и глубоко несправедливые, ибо прилагать к Розанову общечеловеческие мерки и обычные требования по меньшей степени неразумно. Он есть редкая личность, но, чтобы увидеть это, надо переменить точку зрения… Бесполезно упрекать Розанова во «лжи», в «безнравственности», в «легкомыслии». Это все наши понятия.

Воспитанный в революционно-демократическом духе, В.Р. был и оставался всю жизнь вульгарным материалистом. Духовным отцом В.Р. был В.Г. Белинский, «Литературные мечтания» которого были первой книжкой, открывшей В.Р. «духовную родину». Он также читал Д.И. Писарева, Н.А. Добролюбова, западных материалистов и позитивистов Милля, Фохта, Бокля, Бентама, Лассаля.

В сер. 1890-х г. В.Р. переживает внутренний слом, который приводит его к полной нравственной аннигиляции: признанию связи пола с Богом. Первой публикацией в этом направлении была статья «Брак и христианство» (1898 г.). Для Р. пол в человеке — зиждительное лицо, в соответствии и противоположении верхнему, логическому лицу… Для разума он и не определим и не постижим: но он Есть и все Сущее — из Него и от Него. Это неизбежно приводит его к отречению от Христианства, и — к одобрению «юдаизма», как он это называл, и древних солярных религий. В.Р. утверждал, что Христианство разрушило сущностную связь человека с Богом, поставив на место жизни — смерть, на место семьи — аскезу, на место религии — каноническое право, консисторию и морализирование, на место реальности — слова.

Как излагает умонастроение В.Р. его друг П.П. Перцов: Он удовлетворяется простым посюсторонним, земным человечеством. Его влечет лишенное всякой «цели», почти позитивное упоение игрою быта, заслоняющее от него бездну и создающее «жизнь» в переливах цветов на поверхности.

В ходе Религиозно-философских собраний 1901-1903 гг. В.Р. утверждал, что идеал Христианства выражен в монашестве, и поэтому Христианство должно быть отвергнуто. Соглашаясь с этим утверждением по существу, модернисты участники Собраний развивали мысль о том, что идеалом является не монашество, а вовлеченность христиан в дела быта.

Сам В.Р. утверждает, что после апостасии человек стал для него религиозной вещью, святым существом, вечно бредящим о небесном. В этой характеристике точно ухвачено сочетание позитивизма с иррационализмом. Творчество В.Р. в целом есть абсурдное восстание слепой материи против всякой объясняющей и истолковывающей идеи.

В.Р. считает основной заповедью Божией «плодитесь и размножайтесь», осуществляя подмену Царствия небесного земным общением. Таковая подмена равнозначна прямому восстанию против Христа. Так, в августе 1918 г. он пишет Э. Ф. Голлербаху, что «Апокалипсис нашего времени» есть «Опавшие листья» — на одну определенную тему — инсуррекция против христианства.

В своем мировоззрении В.Р. сочетает русский «нигилизм» с почвенничеством (Ф.М. Достоевский, Н.Н. Страхов). Результатом был резкий феноменализм, вплоть до устранения собственной личности «Розанова», с которым случаются эти разные вещи.

Феноменализм и антитеоретизм В.Р. особенно резко выразился в ходе Религиозно-философских собраний 1901-1903 гг. Представители Церкви, в том числе даже модернисты типа о.С. Соллертинского, В.А. Тернавцева, Антонина Грановского, ссылались в споре с Р.В. и Д.С. Мережковским на норму: каноны, заповеди, догматы. Но для Р.В. и Мережковского норма не существует. Как отвечал Мережковский: Розанов не сомневается, что «номинализм» церкви благожелателен к браку, но он сомневается, чтобы «реализм» церкви был к нему благожелателен. Церковь реально — неблагожелательна.

И действительно, против Христианства Р.В. выдвигал не теоретические возражения, а перечислял разрозненные и спорные факты несчастливых и неравных браков, расторжения незаконных и непризнания невенчанных браков, имея в виду, конечно, свой собственный незаконный второй «брак». С одной стороны, у него это является рудиментом атеистической пропаганды. Но этим атеистическим приемам Ф.М. Достоевский в своих сочинениях придал, как ему казалось, новый смысл — уже религиозный. На самом же деле это утверждение феноменализма, когда Богу невозможно простить «слезинку ребенка». Поэтому и В.Р. во вполне понятном и приемлемом смысле для других модернистов излагает лишь единичные факты. Но ведь Церковь знает объяснение и этому единичному факту, но в рамках логики антитеоретизма Церкви не дают вообще ничего объяснить. Поэтому даже один факт несправедливости ставит перед Христианским законом требование – самоустраниться, исчезнуть.

Крайний адогматизм – безразлично почвеннический или революционно-демократический – ставит все на почву «живой жизни» с ее переменчивыми радостями и огорчениями. Религия и всякое упорядоченное соображение отвергаются во имя свободной игры мыслей и страстей. Разумеется, этим устраняется всякое духовное измерение. Остается лишь праздная философия под старым именем «догматического богословия» и практическая жизнь. Р.В. выбирает второе. Однако без теории, без нормы, и вытекающего из этой нормы объяснения событий и сама практическая жизнь превращается в сон, в «сон в Боге», по словам Р.В.

Устранение теории, то есть всякой истины, приводит к тому, что и сама плоть, о которой вроде бы так радеет Р.В., подвергается у него развоплощению. Эта практическая жизнь – даже не животное состояние, а ниже, чем животное, потому что внезаконное. Это существование вне закона отождествляется Р.В. с миром душевным, с неуничтожимым смирением.

Но и эти розановские мир и мiр исчезают при соприкосновении с догматическим Христианством, что приводит его к прямому бунту. И здесь — в борьбе с Христианством — учение Р.В. предстает все-таки как теория, хотя и лишенная объяснительной силы. Это теория демоническая по своему существу, поскольку она не просто ничего не объясняет, а освобождает своих адептов от власти всякой нормы и закона.

Антихристианская теория В.Р. превращает все предметы повседневности в чудесные. А теория эта, со своей стороны, является литературным мифом, тоже в своем смысле «чудесным». Отсюда сочинения Р.В. типологически могут быть отнесены к масс-культуре, предвещая эпоху интернет-форумов, чатов и ток-шоу.

Фигура В.Р. остается популярной в среде модернистов до сего дня. Так, о. Кирилл (Семенов) утверждал, что описанный выше путь В.Р. вел к Богу. Этот путь ценен, якобы, поскольку показывает, какие разнородные пласты несёт в себе наша русская словесная культура, какими сложными и страшными, подчас, путями движется человеческая мысль в поисках Бога, в стремлении человека найти себя самого на путях к Истине. В этом изложении учение В.Р. предстает в своем подлинном виде сатанизма, то есть учения о пути к Богу через разврат, ложь и отречение от Христа.

Цитаты

Я давно про себя решил, что «домашний очаг», «свой дом», «своя семья» есть единственно святое место на земле, единственно чистое, безгрешное место: выше Церкви, где была инквизиция, выше храмов — ибо и в храмах проливалась кровь.

Господи, неужели мы никогда не разговеемся больше душистой Русской Пасхой, хотя теперь я хотел бы праздновать вместе с евреями и их маслянистой, вкусной, фаршированной с яйцами щукой. Сливаться, так сливаться в быте, сразу маслянисто и легко (декабрь 1918 г.).

Народы, хотите ли я вам скажу громовую истину, какой вам не говорил ни один из пророков…

— Ну? Ну?.. Хх…

— Это — что частная жизнь выше всего.

— Хе-хе-хе! Ха-ха-ха!

— Да, да! Никто этого не говорил; я — первый… Просто, сидеть дома и хотя бы ковырять в носу «и смотреть на закат солнца!»…

А убеждения? — Равно наплевать.

Нет крупинки в нас, ногтя, волоса, капли крови, которые не имели бы в себе духовного начала.

Нравственность? Даже не знал никогда, через «ѣ» или через «е» это слово пишется.

О нем:

сщмч. Феодор (Поздеевский). Современная моральная беспринципность в приложении к вопросу о характере христианской жизни

Соблазн утонченной самости

о. Владимир Переслегин. “Прорцы нам, Христе, кто есть ударей тя?” (Мф. 26:68)