новая хронология, без ссылок Опции

[E.P. Iphan]

любая религия, для воспитанного в её культурном контексте, воспринимается как данность. Человеку трудно посмотреть на неё (то есть на себя) со стороны. Для христианина, мусульманина, буддиста или индуиста его религиозная культура является НОРМОЙ. И наоборот, всё, что этой норме не соответствует, воспринимается как нечто глубоко ненормальное. Ненормальное в самих основаниях.

Если человек в той или иной степени начинает воспринимать СВОЮ культуру как ненормальность, он становится существом глубоко несчастным. Поэтому любая критика религии штука не такая безобидная, как кажется на первый взгляд. Я думаю, она и не нужна. Национальную религию нужно воспринимать как данность и не рыпаться.

В нашей культуре принято здороваться при встрече и пожимать друг другу руки. В принципе это условность, которую можно игнорировать. Но это игнорирование сразу создаст массу проблем и весьма вероятно спровоцирует нервный срыв.

Те люди, которые легкомысленно критикуют религию, не понимают, на что замахиваются, даже с точки зрения бытовой.

А кроме быта есть и многое другое. Человек возникает из небытия и в небытие уходит, даже толком не осознав, что произошло, и участником какого события он стал. Религия придаёт некую осмысленность этому изначально бессмысленному процессу, даёт точку отсчёта. То есть кроме всего прочего религия гораздо более рациональна, чем та рациональная критика, которой она постоянно подвергается. В конечном счёте, критики совершают одну и ту же ошибку – ошибку неправильного масштабирования. Они пытаются установить диалог с вечностью, но сама эта попытка есть попытка включения в коммуникацию биологического объекта, а именно хитрого, но не очень умного млекопитающего. Это делает сам факт разговора абсурдным и оскорбительным. Если нельзя говорить в доме повешенного о верёвке, то представьте, что вы получили по е-мейлу письмо от человека, который живет один день. Он вам задает какие-то вопросы, о чём-то спорит, делится планами. Но он возник 12 часов назад и через 12 часов исчезнет. Личность ли это? Это тающее в воздухе колечко филологического дыма, с которым разговаривать СМЕШНО.

Я не убрал столь длинную преамбулу под кат, чтобы предупредить глубоко верующих людей. Вероятно, им не стоит читать то, что написано внутри. Хотя то, что там написано, не колеблет и не может поколебать христианство, давно ставшее основанием нашего мира.

Более того, сама критика христианства не свидетельствует ни о большом уме, ни о большой культуре. В конечном счёте любой человек тут оказывается в положении Ласло Тота.

Был такой чудак в 70-х, то ли венгр, то ли еврей из Австралии. Набросился с молотком на Пьету Микеланджело, разбил мадонне голову, отломал руку и стал орать, что Христос это он, у него нет и не может быть матери, ибо Бог был, есть и будет всегда. Австралопитека судить не стали, а подлечили малешко и направили с богом на родину. Потом в голове у Ласло Тота наступили некоторые повреждения, приведшие к инсульту. А в результате инсульта отнялась рука.

Можно конечно утешать себя тем, что люди ещё поднимутся, приобретут бессмертие, у них будет по восемь сердец и по четыре мозга, и вот тогда они к теме вернутся и поговорят.

Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации.

Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой.

Но историк, игнорирующий историю религии, это такой же слепенький дурачок , как биолог, игнорирующий например функцию воспроизводства организмов. Поэтому, помолясь, приступим – разумеется, гуманно и в самом щадящем режиме.

В христианстве есть Три Особенности, бросающиеся в глаза любому непредвзятому наблюдателю.

Первое - это мрачный депрессивный характер и зацикленноcть на теме смерти и покойников. Основной религиозный обряд христиан это похороны, похороны являются венцом жизни христианского святого, а сама его жизнь есть ПОДГОТОВКА ТРУПА.

Эти трупы хоронят у храмов. Где церковь там кладбище, где кладбище, там церковь. Близнецы-братья. Сами церкви тоже кладбища – хоронят в полу, в стенах, чуть ли не на потолке.



Часовня католической церкви Всех Святых в Чехии. Сделана из 40 000 человеческих скелетов.



Думаю насчёт 40 000 преувеличение, но несколько тысяч точно. Костяной канделябр – в нём в качестве деталей содержатся все кости человеческого скелета.





На самом деле эта церковь новация. Её построили в преддверье начинающегося декаданса по приказу медиатизированного старичка из СРИГНа князя Шварценберга. Вот его малый герб, выложенный костями. Как говорится, «у каждого барона своя причуда».


И дата с подписью Мастера. Но построенная в 1870 году церковь была действующей, никакого отторжения она ни у прихожан, ни у клира не вызвала. Да и не стали бы Шварценберги так кощунствовать. Их церковь только повторяла капуцинскую церковь Девы Марии в Риме.



Церковь Девы Марии древняя, она построена в самом начале 17 века, на заре христианства. В ней находится скелетик маленькой принцессы-пчёлки Кларидской Барберини, племянницы одного из римских пап. В стены вмурованы 4000 черепов.


Катакомбы капуцинов в Палермо. В отличие от катакомб Неаполя или Рима это чисто христианские катакомбы, поэтому они полностью доступны для обозрения. Их стали рыть с начала 17 века. Всего тут захоронено 8 тысяч трупов, включая трупы 20 века.


Наверху фото монахов. А это светские трупы в т.н. «Галерее профессионалов». Тут хоронят интеллигентов – художников, юристов, офицеров, врачей.



Это португальская церковь в Эворе. Булыжники в стенах – настоящие черепа.



Над входом девиз: «Наши кости ожидают, когда к ним присоединятся твои».


Подобные артефакты не есть особенность католицизма. Вот аналогичное захоронение на православном Афоне. Сначала умерших монахов предают земле. Через несколько лет разрывают могилы и смотрят – правильно ли разложился труп. Если правильно, с черепа соскребают сгнившие остатки и помещают в «костяницу».


Если труп правильно приготовлен праведной жизнью, то он не гниёт, а ссыхается. Такой мумифицированный труп – огромная ценность. Его выставляют на всеобщее обозрение, прикосновением к трупу лечатся. Особенно хорошие трупы разрубают на части и делят между несколькими церквями. Частица трупа должна также закладываться в основание каждой новой церкви.



Русская монахиня-схимница. Её одеяние напоминает суконный саркофаг, разукрашенный могилами и черепами. Уходящий в монастырь, умирает для мира. Это живой труп. И это очень хорошо. С точки зрения христианской доктрины.




Разумеется, в церквях перед прихожанами мотивы смерти и варварского поклонения трупам сглаживаются. Например мощи часто хранятся «под спудом» - в закрытых ящиках. Но христианство в целом накладывает на культуру отпечаток неимоверной тоски и грусти. Это находит своё выражение во всём – в архитектуре, живописи, музыке. Иногда получается торжественно и даже сладко – ведь слёзы могут принести облегчение и могут быть выражением не физической боли, а ностальгии, любви, высокой печали.

Во-вторых, христианство очень короткая и узкая религия. Всё содержание христианской легенды по объёму равно одному античному мифу среднего размера. Это пытаются маскировать, превращая Библию в телефонный справочник или дополняя рассказами о святых. Но эти дополнения искусственны, неинтересны и даже в таком виде создают большие трудности для основной легенды. В общем, их никто не знает. Непорочное зачатие Девы Марии в «папской догматической конституции 1854 года» это канцелярский апофеоз подобных «улучшений». Это не художественное творчество, а выправление бумаги конторой по учёту трупов при морге или городском кладбище.


Даже если на минуту допустить, что крестики слева и справа на этой картине Пальма иль Веккьо не пририсованы позже, тут точно отображено соотношение изобразительной мощи языческой (в смысле античной) культуры и тщедушного литературного мифа христианства. Который даже в своей сердцевине «сборник четырёх текстов» – т.е. список и справочник, а не сказание.

<a href="http://www.samisdat.com/audio/41.mp3">
Кликабельно. Песню-грустилку, которая иллюстрирует унылый зимний пейзаж выше, можно пропеть и иначе.
Возьмём всего один второстепенный миф античной религии – миф лучезарной Эос. Эос это прекрасная девушка с розовыми пальчиками. Каждое утро она поднимается на небо в колеснице, запряжённой Лампосом и Фаэтоном, и освещает землю.

Эос большая шалунишка, поэтому у неё на щеках после ночи всегда румянец. Когда утром наступает царство Эос, у мужчин возникает эрекция.

Эос добрая, но забывчивая. Она полюбила прекрасного юношу Тифона и вышла замуж, попросив Зевса сделать его бессмертным. Но она забыла попросить сохранить ему юность, и Тифон со временем превратился в старика. Чтобы его не видеть Эос заперла Тифона в отдельную комнату, откуда тот жаловался скрипучим голосом на несчастную судьбу. Тогда из жалости Эос превратила Дмитрия Евгеньевича в сверчка.

Это всего ОДНА небольшая история и только эта история даёт огромные шансы на удачные человеческие контакты. Это ЗАБАВНО. Тут можно шутить, можно намекать, можно общаться - и подросткам, и молодым людям, и зрелым людям, и старикам. Можно посмеяться, при желании можно и поплакать. В меру, без зверства.



Донателло. Пророк Аввакум.
А что может рассказать христианин? Ну, пришёл санитар из морга домой, решил позабавить супругу интересной историей.

- Прикинь, деда в пятницу привезли, он уж дня два дома лежал. Ну, положили в морозилку, а в выходные электричество вырубили. И что ты думаешь, а понедельник открываю, а он как новенький. Только ноготь на ноге отвалился.

Человек в шоке. А христианин продолжает:

- Я ноготь с собой принёс. Хочешь, покажу?

Это… ТЯЖЕЛО. Очень.

Разве что положительную сторону тут можно увидеть в том, что христианская культура быстро приводит к секуляризации общества. Люди избегают говорить в быту на религиозные темы, перестают использовать религиозные аналогии, избегают контактов со служителями культа. Не случайно встретить священника на улице – плохая примета. Много икон в доме – к беде. Вокруг человека, постоянно беседующего на религиозные темы, быстро образуется вакуум. Люди разбегаются. Сакральные функции священников религиозная община и государство стремиться заменить функциями моральной проповеди, статистического учёта, медицинской и социальной помощи, искусством и философией, чем угодно, но только не самим христианством. «Всё что угодно, только не ноготь».

Поэтому атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушеного кота, то дяденьку можно понять.


В третьих, в основной доктрине христианстве существует нелепая путаница, отталкивающая неофитов. И это, как и вторая особенность, со всей очевидностью показывает, что христианство могло быть сделано только очень поздно, только на скорую руку и только людьми случайными.

Христиане-теологи буквально плутают между трёх сосен со своей доктриной тройственности единого Бога. Как это возможно, совершенно непонятно. Для первичной пропаганды это создаёт огромные трудности. Ни одна мировая религия не усваивается неофитами так трудно. При огромных усилиях в 19 веке европейские империи обратили в христианство девственно чистую Африку при соотношении сил 1000:1. И что же? Сейчас там мусульманство успешно вытесняет христианство. Потому что для неразвитого сознания совершенно нелепо объясняется Основная Формула христианской доктрины. Получается 2+2=5. При этом в мусульманстве есть неприятное обрезание и вообще мусульманский мир - мир второго сорта. Но мусульманская доктрина предельно ясна. Один бог – Аллах. Его пророк – Мухаммед. И есть два свидетеля для принятия в мусульманство. ВСЁ. За один день человека можно принять и это принятие честное и крепкое. А для мировой религии лёгкость пропаганды, желательно умещающейся в один день - основа основ.

Собственно, непонятно, как учение с такой дефектной доктриной могло распространяться количественным путём. Цепная реакция в христианстве затруднена. Эта религия ведет действенную пропаганду, когда уже имеет политическое и военное господство и финансируется государством. С нуля на этом подняться проблематично.

Иными словами, если суммировать всё сказанное, христианство это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.



Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 29.07.2018, 02:33

[E.P. Iphan]

Нина Берберова и первая эмиграция или Либерализм русский и нерусский

Сама Берберова по отцу армянка, лучшие поэты русской эмиграции Ходасевич и Георгий Иванов тоже далеки от «чистоты крови». Ходасевич по отцу поляк, а по матери еврей. Георгий Иванов по матери голландец. Ирина Одоевцева, которую я считал в противовес антиславянки Берберовой примером славянки (судил по писаниям дам), оказалась латышкой. А там еще Мережковский с Гиппиус. Но при всем при этом они не считали себя некими россиянами, они считали себя русскими и частью России.

И все они безумно тосковали по России. Ведь значит было по чему тосковать? Берберова даже иногда издевается над этой тоской (в меру). Пишет, что вот русский человек попал в великую страну - США, а все твердит – а у нас в Пензе лучше!

Сравним это со второй эмиграцией после войны с фашистами, сравним с третьей, четвертой. Вот там уж точно все знали пожив в интернациональном СССР, кто они есть по национальности. Там еврей был евреем, там поляк был поляком, грузин грузином и т.д. И никакой особой тоски по СССР не было, был рефрен, что славу Богу, спаслись! И лозунг третьей эмиграции – слава Богу, что вырвались! Лозунг четвертой – скупай недвижимость в Лондоне!

Получается, что Российская империя сплачивала людей, как никакая другая страна в мире, а СССР, призванный объединить все народы в один народ, СССР, в котором заявили, что сформировали «единую общность – советский народ», разобщал, как никакая другая страна.

И никто же в Российской империи не проводил лекции на тему многонациональности страны, никто не трендел об этом в пропаганде.

Любопытна вот такая сцена из книги Берберовой. На какой-то эмигрантской сходке поэт Георгий Иванов (который голландец по матери) сидел и как мантру повторял слова – ненавижу жидов, ненавижу жидов. Кто-то ему указал на еврея, который сидел рядом с ним.

- А он все понимает, - ответил Иванов и продолжил свою мантру.

Берберова в знак протеста отсела от Иванова. А еврей, «который все понимает», не отсел. Видно в самом деле понимал, о каких жидах говорил Иванов, и себя таковым не ощущал.

Нужно учитывать, что Берберова описывает самую, что ни на есть либеральную тусовку, в которой было много «левых». Ее отношение к «правым» отрицательное. Она написала, к примеру, что деникинцы так же честно работали на заводах Рено, как до этого честно воевали. Вроде комплимент? На самом деле издевка, демонстрация чувства собственного интеллектуального превосходства. Хотя сам Деникин даже в литературном смысле писал куда лучше, чем профессиональная литераторша Берберова. Но кто там был лучше и умнее в этом предстоит разобраться. Вот только кому? Если мы знаем более или менее «правых» авторов русской эмиграции, то нашим либералам совершенно не интересны русские либералы, что дореволюционные, что эмигрантские.

А почему не интересуются? Да потому что они чужие этим русским либералам. Представьте себе, что наши нынешние либералы сидят в Париже и тоскуют по России. Да, представить себе такое невозможно. Это просто разные миры.

И связующим звеном тут является такая личность, как Нина Берберова. Ибо она намного ближе к либералам нынешним, чем к тем, русским либералам, среди которых она жила.

Она всегда подчеркивает свою юдофилию и любовь к США. А вот отношение ее к России ну очень темное, часто она доходит до полного неприятия. И здесь она опять же близка к нынешним либералам, а в чем-то и откровеннее их. Берберова пишет, что с детства не любила свою русскую мать и очень любила отца-армянина. Одновременно она не любила русскую сентиментальность и все прочее, что мы называем русскостью. Своего русского деда, у которого она и выросла, она презирала, хотя он подвижник, общественник, помогал крестьянам, но маленькая Берберова однажды заметила соплю под носом деда, запомнила это на всю жизнь и написала об этой сопле в своей автобиографии. И вот все подвижничество деда остается как-то в стороне, а помнишь только эту соплю.

И скажем, про Ивана Бунина она написала много, но что остается самой яркой деталью? Вот она приходит к писателю, которому уже за восемьдесят, а тот с кем-то пьет водку, а в его прихожей ночной горшок. И вот она пишет про этот ночной горшок, справедливости ради говоря, что это прислуга не вынесла. Но все равно в памяти остается ночной горшок.

И здесь дело не в стилистике Берберовой, хотя это действительно ее особенность, если где есть сопли и какашки, то она запоминает это на всю жизнь и обязательно вставит в свое художественное полотно. Но здесь именно ее отношение к России и русским. Вам ничего это не напоминает? Не напоминает стиль нынешних российских «либералов»? Но то, что у Берберовой было всего лишь ее личным отношением к России, у наших «либералов» стало политическим стилем.

Когда Берберова описывает Россию и русскую эмиграцию – это место страданий. Когда она в 50 с лишним лет перебирается в США, то это все с самого начала прибытия описывается, как праздник ликования. Здесь нет ни соплей, ни какашек. Даже американский врач, который осматривает ее по прибытию в порт и интересуется всем, включая то, есть ли еще у Берберовой менструации, кажется ей невероятно добрым и хорошим.

Берберова пишет, что США ненавидят только за то, что они сильные и всех победят.

За такую свою позицию Берберова получила кусочек американского пирога.

Однако как это все нам знакомо.

Я вовсе не в осуждение Берберовой пишу, любовь или не любовь дело сугубо личное. Просто политика, как мы видим, построена на эмоциях, полученных еще в детстве. Эти эмоции потом оформляются во взгляды и пристрастия. Нелюбовь к русской матери определила стиль жизни Берберовой и затем ее политическое кредо. Ну а то, что она так ловко все это оформила в своей книге и получила за это приз, это говорит только о том, что женщина была не промах.

Сначала она хотела быть поэтессой, и безошибочно пыталась прибиться ради этого к Гумилеву. Переспала бы она с ним ради карьеры, хотя как мужчина он ей не понравился? Ну, если ты читал автобиографию Берберовой, то не можешь не понимать, что за этим она и пришла к нему. Только вот не успела, о чем-то они договорились, но Гумилев был арестован, а потом убит большевиками.

Тогда она прибилась к Ходасевичу, тоже верный ход. Еврей по матери Ходасевич получил карт-бланш в советской России и мгновенно стал известным поэтом. Но у него была одна черта – он не любил врать и подстраиваться, и большевиков он не любил. И Ходасевич предлагает юной Берберовой уехать из СССР, она едет за ним, и, может быть, совершает свою самую большую ошибку. Ибо она со своей русофобией рождена была для СССР. Она со своим комсомольским задором достигла бы в СССР большего, чем Мариетта Шагинян. Но тут был один неприятный момент… В 1937 году она могла вместе с Ходасевичем или без него попасть в застенки НКВД, получить в наборе пытки и расстрел в итоге. Когда она перечисляет своих подруг по гимназии, то ведь погибли очень многие. Но она могла бы проскочить. С ее любовью к советской литературе, от которой Ходасевича тошнило.

После того, как Ходасевич ввел ее в высшие круги русской эмиграции, и она там освоилась в качестве поэта и литераторши, то больной поэт стал ей не нужен. Она бросила его, сдала на руки другой даме, чтобы он у той на руках умер, а сама вышла замуж за человека, которого она даже по имени и фамилии не называет, а только по инициалам. Человек этот был здоровым и сильным мужчиной, он помог Берберовой выжить и в тяжелые годы немецкой оккупации. А потом она бросила и его, уехала в США. Третьего мужа она даже по инициалам не называет, потому что вышла за него замуж ради получения гражданства США, после чего она с ним разводится.

«Я всю жизнь была свободной» - говорит Берберова. В переводе с женского на человеческий это означает, что она никого и никогда не любила.

Но увлечения были, мы их можем легко вычислить. В автобиографии во время войны, вдруг, появляется некий С. Этот С. вроде бы отрицательный персонаж, белогвардеец, живорез, воевал в Иностранном легионе, потом вступил в гитлеровскую армию переводчиком. И вот он приезжает с фронта два раза и оба раза встречается с Берберовой.

Зачем она ему? Одинокий мужчина пришел с фронта, отпуск короткий и вместо французских кабаков и шлюх он идет к Берберовой? Но Берберова вроде бы сугубо отрицательно характеризуя этого С., пишет, что он был хорош собой и умел нравиться женщинам. Вот и ответ на вопрос, почему она встречалась с фашистом, а он шел к ней.

Это единственный мужчина, который появляется в ее автобиографии вроде бы ни к селу, ни к городу и даже компрометирует ее (общалась с фашистом), но женскому сердцу не прикажешь. Она даже напишет о том, что погиб он героически, так написали немцы его сестре, погиб, защищая своего командира.

Книга Берберовой интересная. Но это давно известно. Я к чему это написал? Может быть, пришла пора нам читать не только Деникина, Бунина, Ильина, Солоневича, а и либералов русских внимательно почитать? Что они писали в эмиграции и до эмиграции?

Берберова дает ответ и на вопрос – почему первая русская эмиграция исчезла? Да все просто, вторая мировая война ее смыла. Русские центры в Чехии, Болгарии, Сербии и Франции были просто уничтожены. В первых трех странах советской армией и НКВД, во Франции значительная часть эмиграции поддержала или сочувствовала на первых порах немцам. Потом они вынуждены были как-то раствориться тихо в этом мире. Часть бежала в Латинскую Америку и США.

А так бы мы имели сейчас мощную русскую общину в Европе. Ведь книга Берберовой показывает, насколько дружны были русские, как помогали друг другу из последних сил. Это не видно было самой Берберовой, но очень хорошо видно «со стороны», все это передается в мелочах, деталях, которыми насыщена книга.

Берберова написала, что хочет предстать для читателя такая, какая она есть, а для самой себя остаться загадкой. Не знаю, осталась ли она загадкой для себя, сомневаюсь, но читателю многое открывается из ее книги.