новая хронология, без ссылок Опции

[E.P. Iphan]

любая религия, для воспитанного в её культурном контексте, воспринимается как данность. Человеку трудно посмотреть на неё (то есть на себя) со стороны. Для христианина, мусульманина, буддиста или индуиста его религиозная культура является НОРМОЙ. И наоборот, всё, что этой норме не соответствует, воспринимается как нечто глубоко ненормальное. Ненормальное в самих основаниях.

Если человек в той или иной степени начинает воспринимать СВОЮ культуру как ненормальность, он становится существом глубоко несчастным. Поэтому любая критика религии штука не такая безобидная, как кажется на первый взгляд. Я думаю, она и не нужна. Национальную религию нужно воспринимать как данность и не рыпаться.

В нашей культуре принято здороваться при встрече и пожимать друг другу руки. В принципе это условность, которую можно игнорировать. Но это игнорирование сразу создаст массу проблем и весьма вероятно спровоцирует нервный срыв.

Те люди, которые легкомысленно критикуют религию, не понимают, на что замахиваются, даже с точки зрения бытовой.

А кроме быта есть и многое другое. Человек возникает из небытия и в небытие уходит, даже толком не осознав, что произошло, и участником какого события он стал. Религия придаёт некую осмысленность этому изначально бессмысленному процессу, даёт точку отсчёта. То есть кроме всего прочего религия гораздо более рациональна, чем та рациональная критика, которой она постоянно подвергается. В конечном счёте, критики совершают одну и ту же ошибку – ошибку неправильного масштабирования. Они пытаются установить диалог с вечностью, но сама эта попытка есть попытка включения в коммуникацию биологического объекта, а именно хитрого, но не очень умного млекопитающего. Это делает сам факт разговора абсурдным и оскорбительным. Если нельзя говорить в доме повешенного о верёвке, то представьте, что вы получили по е-мейлу письмо от человека, который живет один день. Он вам задает какие-то вопросы, о чём-то спорит, делится планами. Но он возник 12 часов назад и через 12 часов исчезнет. Личность ли это? Это тающее в воздухе колечко филологического дыма, с которым разговаривать СМЕШНО.

Я не убрал столь длинную преамбулу под кат, чтобы предупредить глубоко верующих людей. Вероятно, им не стоит читать то, что написано внутри. Хотя то, что там написано, не колеблет и не может поколебать христианство, давно ставшее основанием нашего мира.

Более того, сама критика христианства не свидетельствует ни о большом уме, ни о большой культуре. В конечном счёте любой человек тут оказывается в положении Ласло Тота.

Был такой чудак в 70-х, то ли венгр, то ли еврей из Австралии. Набросился с молотком на Пьету Микеланджело, разбил мадонне голову, отломал руку и стал орать, что Христос это он, у него нет и не может быть матери, ибо Бог был, есть и будет всегда. Австралопитека судить не стали, а подлечили малешко и направили с богом на родину. Потом в голове у Ласло Тота наступили некоторые повреждения, приведшие к инсульту. А в результате инсульта отнялась рука.

Можно конечно утешать себя тем, что люди ещё поднимутся, приобретут бессмертие, у них будет по восемь сердец и по четыре мозга, и вот тогда они к теме вернутся и поговорят.

Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации.

Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой.

Но историк, игнорирующий историю религии, это такой же слепенький дурачок , как биолог, игнорирующий например функцию воспроизводства организмов. Поэтому, помолясь, приступим – разумеется, гуманно и в самом щадящем режиме.

В христианстве есть Три Особенности, бросающиеся в глаза любому непредвзятому наблюдателю.

Первое - это мрачный депрессивный характер и зацикленноcть на теме смерти и покойников. Основной религиозный обряд христиан это похороны, похороны являются венцом жизни христианского святого, а сама его жизнь есть ПОДГОТОВКА ТРУПА.

Эти трупы хоронят у храмов. Где церковь там кладбище, где кладбище, там церковь. Близнецы-братья. Сами церкви тоже кладбища – хоронят в полу, в стенах, чуть ли не на потолке.



Часовня католической церкви Всех Святых в Чехии. Сделана из 40 000 человеческих скелетов.



Думаю насчёт 40 000 преувеличение, но несколько тысяч точно. Костяной канделябр – в нём в качестве деталей содержатся все кости человеческого скелета.





На самом деле эта церковь новация. Её построили в преддверье начинающегося декаданса по приказу медиатизированного старичка из СРИГНа князя Шварценберга. Вот его малый герб, выложенный костями. Как говорится, «у каждого барона своя причуда».


И дата с подписью Мастера. Но построенная в 1870 году церковь была действующей, никакого отторжения она ни у прихожан, ни у клира не вызвала. Да и не стали бы Шварценберги так кощунствовать. Их церковь только повторяла капуцинскую церковь Девы Марии в Риме.



Церковь Девы Марии древняя, она построена в самом начале 17 века, на заре христианства. В ней находится скелетик маленькой принцессы-пчёлки Кларидской Барберини, племянницы одного из римских пап. В стены вмурованы 4000 черепов.


Катакомбы капуцинов в Палермо. В отличие от катакомб Неаполя или Рима это чисто христианские катакомбы, поэтому они полностью доступны для обозрения. Их стали рыть с начала 17 века. Всего тут захоронено 8 тысяч трупов, включая трупы 20 века.


Наверху фото монахов. А это светские трупы в т.н. «Галерее профессионалов». Тут хоронят интеллигентов – художников, юристов, офицеров, врачей.



Это португальская церковь в Эворе. Булыжники в стенах – настоящие черепа.



Над входом девиз: «Наши кости ожидают, когда к ним присоединятся твои».


Подобные артефакты не есть особенность католицизма. Вот аналогичное захоронение на православном Афоне. Сначала умерших монахов предают земле. Через несколько лет разрывают могилы и смотрят – правильно ли разложился труп. Если правильно, с черепа соскребают сгнившие остатки и помещают в «костяницу».


Если труп правильно приготовлен праведной жизнью, то он не гниёт, а ссыхается. Такой мумифицированный труп – огромная ценность. Его выставляют на всеобщее обозрение, прикосновением к трупу лечатся. Особенно хорошие трупы разрубают на части и делят между несколькими церквями. Частица трупа должна также закладываться в основание каждой новой церкви.



Русская монахиня-схимница. Её одеяние напоминает суконный саркофаг, разукрашенный могилами и черепами. Уходящий в монастырь, умирает для мира. Это живой труп. И это очень хорошо. С точки зрения христианской доктрины.




Разумеется, в церквях перед прихожанами мотивы смерти и варварского поклонения трупам сглаживаются. Например мощи часто хранятся «под спудом» - в закрытых ящиках. Но христианство в целом накладывает на культуру отпечаток неимоверной тоски и грусти. Это находит своё выражение во всём – в архитектуре, живописи, музыке. Иногда получается торжественно и даже сладко – ведь слёзы могут принести облегчение и могут быть выражением не физической боли, а ностальгии, любви, высокой печали.

Во-вторых, христианство очень короткая и узкая религия. Всё содержание христианской легенды по объёму равно одному античному мифу среднего размера. Это пытаются маскировать, превращая Библию в телефонный справочник или дополняя рассказами о святых. Но эти дополнения искусственны, неинтересны и даже в таком виде создают большие трудности для основной легенды. В общем, их никто не знает. Непорочное зачатие Девы Марии в «папской догматической конституции 1854 года» это канцелярский апофеоз подобных «улучшений». Это не художественное творчество, а выправление бумаги конторой по учёту трупов при морге или городском кладбище.


Даже если на минуту допустить, что крестики слева и справа на этой картине Пальма иль Веккьо не пририсованы позже, тут точно отображено соотношение изобразительной мощи языческой (в смысле античной) культуры и тщедушного литературного мифа христианства. Который даже в своей сердцевине «сборник четырёх текстов» – т.е. список и справочник, а не сказание.

<a href="http://www.samisdat.com/audio/41.mp3">
Кликабельно. Песню-грустилку, которая иллюстрирует унылый зимний пейзаж выше, можно пропеть и иначе.
Возьмём всего один второстепенный миф античной религии – миф лучезарной Эос. Эос это прекрасная девушка с розовыми пальчиками. Каждое утро она поднимается на небо в колеснице, запряжённой Лампосом и Фаэтоном, и освещает землю.

Эос большая шалунишка, поэтому у неё на щеках после ночи всегда румянец. Когда утром наступает царство Эос, у мужчин возникает эрекция.

Эос добрая, но забывчивая. Она полюбила прекрасного юношу Тифона и вышла замуж, попросив Зевса сделать его бессмертным. Но она забыла попросить сохранить ему юность, и Тифон со временем превратился в старика. Чтобы его не видеть Эос заперла Тифона в отдельную комнату, откуда тот жаловался скрипучим голосом на несчастную судьбу. Тогда из жалости Эос превратила Дмитрия Евгеньевича в сверчка.

Это всего ОДНА небольшая история и только эта история даёт огромные шансы на удачные человеческие контакты. Это ЗАБАВНО. Тут можно шутить, можно намекать, можно общаться - и подросткам, и молодым людям, и зрелым людям, и старикам. Можно посмеяться, при желании можно и поплакать. В меру, без зверства.



Донателло. Пророк Аввакум.
А что может рассказать христианин? Ну, пришёл санитар из морга домой, решил позабавить супругу интересной историей.

- Прикинь, деда в пятницу привезли, он уж дня два дома лежал. Ну, положили в морозилку, а в выходные электричество вырубили. И что ты думаешь, а понедельник открываю, а он как новенький. Только ноготь на ноге отвалился.

Человек в шоке. А христианин продолжает:

- Я ноготь с собой принёс. Хочешь, покажу?

Это… ТЯЖЕЛО. Очень.

Разве что положительную сторону тут можно увидеть в том, что христианская культура быстро приводит к секуляризации общества. Люди избегают говорить в быту на религиозные темы, перестают использовать религиозные аналогии, избегают контактов со служителями культа. Не случайно встретить священника на улице – плохая примета. Много икон в доме – к беде. Вокруг человека, постоянно беседующего на религиозные темы, быстро образуется вакуум. Люди разбегаются. Сакральные функции священников религиозная община и государство стремиться заменить функциями моральной проповеди, статистического учёта, медицинской и социальной помощи, искусством и философией, чем угодно, но только не самим христианством. «Всё что угодно, только не ноготь».

Поэтому атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушеного кота, то дяденьку можно понять.


В третьих, в основной доктрине христианстве существует нелепая путаница, отталкивающая неофитов. И это, как и вторая особенность, со всей очевидностью показывает, что христианство могло быть сделано только очень поздно, только на скорую руку и только людьми случайными.

Христиане-теологи буквально плутают между трёх сосен со своей доктриной тройственности единого Бога. Как это возможно, совершенно непонятно. Для первичной пропаганды это создаёт огромные трудности. Ни одна мировая религия не усваивается неофитами так трудно. При огромных усилиях в 19 веке европейские империи обратили в христианство девственно чистую Африку при соотношении сил 1000:1. И что же? Сейчас там мусульманство успешно вытесняет христианство. Потому что для неразвитого сознания совершенно нелепо объясняется Основная Формула христианской доктрины. Получается 2+2=5. При этом в мусульманстве есть неприятное обрезание и вообще мусульманский мир - мир второго сорта. Но мусульманская доктрина предельно ясна. Один бог – Аллах. Его пророк – Мухаммед. И есть два свидетеля для принятия в мусульманство. ВСЁ. За один день человека можно принять и это принятие честное и крепкое. А для мировой религии лёгкость пропаганды, желательно умещающейся в один день - основа основ.

Собственно, непонятно, как учение с такой дефектной доктриной могло распространяться количественным путём. Цепная реакция в христианстве затруднена. Эта религия ведет действенную пропаганду, когда уже имеет политическое и военное господство и финансируется государством. С нуля на этом подняться проблематично.

Иными словами, если суммировать всё сказанное, христианство это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.



Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 29.07.2018, 02:33

[E.P. Iphan]

ГЛАВНАЯ ЗАГАДКА ЭЛЛИНИСТИЧЕСКОЙ ГЕОПОЛИТИКИ (начало)


Иллюстрация 1.1.1. Расселение эллинов и центры гегемонии Средиземноморской цивилизации V-III в. до н.э. Маленькими желтыми звездочками отмечены неудавшиеся центры эллинской консолидации V-IV вв. (Сиракузы, Спарта, Афины). Большими красными звездами – претенденты на реальную гегемонию в III в. до н.э. Более светлые - Карфаген, Рим и Македония, - с нулевым или минимальным участием греков в управлении и с государственностью «национального» типа. Более темные - Египет и Сирия, - со значительным участием греков в управлении и с государственностью типа «Британская Ост-Индская Компания»).

Человек, изучающий историю античной цивилизации, больше всего озадачивается тем, что все без исключения центры гегемонии эпохи эллинизма находятся за пределами расселения собственно эллинов, на самом краю эллинского ареала (включая и колонии, населенные эллинами в VIII-V вв. до н.э.). Рим возник на дальней периферии влияния греческих Кум и Неаполя – крайне северных оплотов Эллады в Италии. Карфаген располагался в области, куда греков вообще не пускали, хотя он и выходил морем к эллинским колониям в Сицилии и столетиями был с ними в тесном недружелюбном контакте. Исторический центр Македонии - горная область, примыкавшая к полосе прибрежной эллинской колонизации, но сохранившая политическую субъектность. Столичная область Державы Селевкидов - Тетраполис на реке Оронт (Антиохия, Селевкия, Апамея и Лаодикея) - была сформирована македонскими завоевателями в районе самого дальнего греческого форпоста на Ближнем Востоке (поселение Аль-Мина), где эллинов терпели только в формате торгового квартала. Александрия Египетская, откуда осуществляли свою власть Птолемеи, была основана у западной части дельты Нила, неподалеку от Навкратиса, – древнего (еще с доперсидских времен) поселения греческих торговцев и наемников, подконтрольного египетским властям. При Саисской династии в Египте Навкратис был гибридом «Немецкой слободы» в Московии и острова Дэдзима в Японии времен сегуната (единственный порт, где грекам разрешалась торговля с египтянами). Мы видим любопытную картину: «Кольцо Власти», сформированное по границам эллинского ареала, возникло явно под влиянием эллинов, но сам народ-основатель античной цивилизации почему-то утратил в ней политическое лидерство и не стал центром консолидации собственной великой державы. Момент переноса власти от эллинского центра к эллинизируемой периферии является официальным стартом эпохи «эллинизма». Эта тема и будет отправной точкой нашего неспешного исследования.

Cитуация выглядит особенно скандальной, если исходить из собственного эллинского расизма и даже македонян рассматривать как «полуварваров», «второй сорт», - примерно так, как трактуют Россию некоторые европейцы. Представьте, что сегодня мировая политика вершилась бы исключительно «эрзац-европейской» Россией и вестернизированными странами Востока - Японией, Китаем, Индией, - а западные страны, основатели господствующей ныне цивилизации, не имели бы никакого влияния. Вы можете возразить, что в новой истории мировой центр власти тоже покинул Европу и переместился в Америку. Но США были основаны западными европейцами и до сих пор населены в основном потомками европейских колонистов. Их аналогом в античном мире является колонизированная эллинами Южная Италия - «Великая Греция» (см. об этом в Гл.12 текста «Кто стоял за Восстанием Спартака»). Да и Европа в нашей реальности пока еще далеко не ноль в мировой политике.

Как мог бы выглядеть современный мир, геополитически «аналогичный» античному миру середины III века до н.э.? Представьте, что вместо США доминирует европеизированная Империя Ацтеков, контролирующая Северную Америку и западную половину Европы. Ей противостоят другие великие державы, - как национальные по своему ядру, так и государства-корпорации типа Британской Ост-Индской Компании. Во-первых, европеизированная (но самобытная) Японская Империя, контролирующая Китай, Индокитай, Океанию и Австралию (аналог Карфагена). Во-вторых, Российская Империя, контролирующая север Евразии и восточную половину Европы (аналог Македонии). В-третьих, независимая Русская Ост-Индская Компания, государство-корпорация, контролирующее Индию, Иран и половину Африки (аналог Державы Селевкидов). В-четвертых, независимая Русская Вест-Индская Компания, контролирующая Латинскую Америку и другую половину Африки (аналог Державы Птолемеев). Оба государства-корпорации управляются кланами русской элиты и опираются на европейских по происхождению чиновников и наемников. Фанатичный Халифат (аналог Парфии) тоже присутствует, удерживая часть арабского мира и наступая на пятки русским компаниям.


Иллюстрация 1.1.2. Современный мир, геополитически «аналогичный» античному миру III века до н.э. (пояснения – в тексте).

Не кажется ли вам, что в этом альтернативном мире «неправдоподобно много» России? Ну так и в его античном прообразе тоже было «неправдоподобно много» Македонии. Притом Россия хотя бы масштабы имеет, соразмерные мировому господству, тогда как Македония – просто карлик на обочине эллинского мира. У России есть долгая имперская история, тогда как Македония поднялась «из грязи в князи» мгновенно по историческим меркам, и тут же покорила половину цивилизованного мира. Напомню, что творец «македонского чуда», царь Филипп, отец Александра Македонского, в молодости был заложником в плену у Фив, далеко не самого значительного города Эллады. А сама Македония в тогдашней системе государств трактовалась примерно как сегодня Украина - слабое и рыхлое полузависимое образование, не имеющее устойчивой традиции преемственности власти, задешево используемое то той, то другой зарубежной державой. Человек, не знающий, что произошло с эллинским миром после 370 года, и что произошло с нашим миром после 1916 года, рассуждая строго рационально, скорее согласился бы считать правдоподобной карту мира на рисунке 1.1.2 (кроме, разве что, ацтеков), чем историческую карту эпохи эллинизма. Для эллина эпохи Перикла перспектива завоевания Македонией Эллады и Персии в 350-320 гг. до н.э. была не менее фантастичной, чем для нас – перспектива завоевания Украиной Евросоюза и России вместе взятых.


Иллюстрация 1.1.3. Филипп II Македонский (382-336 гг. до н.э.). Его можно было бы назвать античным аналогом Петра I, если бы Петру после Полтавы удалось завоевать всю Европу, до Гибралтара, а его сыну – всю Азию, до Индийского океана.

Впрочем, возможно, эти две карты не являются вполне независимыми. Что, если солидарное (несмотря на войну) решение всех западных держав ликвидировать Россию в 1917 году было принято на основании изучения опыта эллинизма? Элиты Запада, оценив русский потенциал в конце 1916 года, приняли всерьез аналогию «Россия=Македония», просчитали возможные последствия и пришли к чему-то вроде карты 1.1.2. И ужаснулись, и решили смести Российскую Империю с мировой шахматной доски (на эту тему любит рассуждать Дмитрий Галковский).

Скандальное вышвыривание эллинов с политического Олимпа их собственной цивилизации можно разделить на два отдельных скандала. Более заметный – финальный успех Рима, победившего все державы, где правила греко-македонская элита. При этом последняя была не инкорпорирована в римский нобилитет, а, в основном, вытеснена с верхнего уровня власти и утрамбована до уровня муниципалитетов. Но этому предшествовал более ранний скандал, когда эллины («первосортные» эллины) потерпели позорное поражение не только в деле гегемонии, но даже в элементарной задаче строительства собственной эллинской державы, способной всерьез добиваться этой гегемонии.

Сбой у эллинов произошел еще на этапе объединения отдельных полисов в крупное и стабильное государство. То, что удалось сделать Риму, объединившему «железом и кровью» Италию, и Карфагену, подчинившему все финикийские колонии Западного Средиземноморья, не удалось сделать ни одному греческому полису. Объяснять этот факт ущербностью самого полиса как политической формы (как часто делают) нелепо, поскольку преуспевшие в государственном строительстве Рим и Карфаген тоже были типичными полисами (недаром Аристотель включил анализ политической системы Карфагена в свою «Политику»). Среди собственно греческих полисов тоже были такие, которые успешно переросли «природный» полисный масштаб, доразвивались до масштаба «маленькой страны» и, опираясь на это, пытались выстроить полноценную Державу.

По опыту римской истории можно судить, что переход от «точечного полиса» к городу-государству, контролирующему целый регион с множеством населенных пунктов, - задача не менее сложная, чем последующее превращение уже готовой «малой страны» в Державу. За прочное объединение Лациума Рим бился первые четыре сотни лет своей истории (до 338 г. до н.э.), после чего на покорение всей Италии у него ушло чуть больше полувека, а еще через столетие он был уже бесспорным гегемоном всего Средиземноморья. Среди греческих полисов имелось по крайней мере два, которые самый трудный для полиса «экзамен» на региональную консолидацию сдали гораздо раньше Рима.

Даже человек, имеющий самое поверхностное представление об истории античного мира, вспомнит, что до македонского завоевания в Древней Греции было две значительных Силы – Афины и Спарта, и внутриэллинские разборки происходили в основном между ними. А почему Афины, почему Спарта? Чем таким они выделялись из ряда остальных полисов? Обычно их достижения объясняются выдающимся политическим строем (Афины всех побивали своей демократичностью, а Спарта – системой патриотического воспитания юношей). Но непосредственная причина величия Афин и Спарты более прозаична: это единственные два полиса Греции, которые сумели централизовать свою историческую провинцию, свой регион до степени унитарного государства. Это и подняло их на ступеньку выше в иерархии греческих полисов.

Афиняне, по легенде, сделали это еще до Троянской войны путем синойкизма, т.е. объединения всей Аттики в единый полис. Это деяние приписывается легендарному Тесею. По словам Плутарха («Тесей»):

«После смерти Эгея Тесею запала в душу великая и замечательная мысль – он собрал всех жителей Аттики, сделав их единым народом, гражданами одного города, тогда как прежде они были рассеяны, их с трудом удавалось созвать, даже если дело шло об общем благе, а нередко между ними разгорались раздоры и настоящие войны. Обходя дем за демом и род за родом, он объяснял повсюду свой план, простые граждане и бедняки быстро склонялись на его увещания, а людям влиятельным он сулил государство без царя, демократическое устройство, которое ему, Тесею, даст лишь место военачальника и стража законов, в остальном же принесет всем равенство, – и одних сумел уговорить, а другие, страшась его отваги и могущества, к тому времени уже немалого, предпочли уступить добром, нежели покориться принуждению. Итак, разрушив отдельные пританеи и дома совета и распустив местные власти, он воздвиг единый, общий для всех пританей и дом совета в нынешней старой части города, город назвал Афинами и учредил Панафинеи – общее празднество с жертвоприношениями».

Все малые города Аттики – Марафон, Элевсин и др. – в классическую эпоху были лишь населенными пунктами, но не отдельными полисами. Впоследствии гражданское единство Аттики было усилено реформами Клисфена, который, в политическом смысле, перемешал исходные аттические племена и микро-регионы.

«Унитарное государство масштаба Аттики являло собой достаточно необычный пример на фоне большинства других греческих областей даже и тех, что не имели разделения по племенному признаку: беотийцы, аркадяне и фессалийцы вполне осознавали племенную общность внутри каждой из этих групп, но не были сплочены политически на аттический манер». (Кембриджская история Древнего Мира. Т.III. Ч.3. Гл. 43)