2 ДНО. 155 СД (второе формирование), моему деду,которого я не знала Опции

[Лео]

Мы уже не первый год ищем сведения о гибели моего деда.
Номер записи 572651624
Фамилия Мельников
Имя Сергей
Отчество Антонович
Дата рождения _05._10.1905
Место рождения Краснодарский край, Гулькевичский р-н, с. Гулькевичи
Дата и место призыва 05.07.1941 Ленинский РВК, Московская обл., Ленинский р-н
Последнее место службы 6 полк Московск. рабочих
Воинское звание рядовой
Причина выбытия пропал без вести
Дата выбытия __.06.1942
Источники информации ЦАМО

Сообщение было отредактировано Лео: 20.04.2015, 16:07

[Лео]

17-я гвардейская стрелковая дивизия формировалась в Красноярске как 119-я стрелковая дивизия еще в 1939 году, и под этим номером вступила в войну. Первым боевым крещением ее были бои в июле 1941 года под Оленино Смоленской области. Потом она вошла в состав 30-й армии и принимала участие в Ржевско-Вяземской операции. В марте 1942 года она стала 17-й гвардейской и вошла уже в состав 39-й армии. О роли этой дивизии в Ржевской битве очень подробно написано в книге Светланы Герасимовой "Ржев-2. Позиционная бойня". Вы можете найти ее в Сети полностью. Вот фрагмент, который поможет Вам выстроить потом стратегию дальнейшего поиска:
"...Вторым этапом «зачистки» тылов группы армий «Центр» была операция войск 9-й полевой армии «Зейдлиц» против частей 39-й армии и 11 -го кав. корпуса Калининского фронта, действовавших между Белым и Сычевкой и занимавших холм-жирковский выступ. В сообщении вермахта от 13 июля говорилось о «широком наступлении немецких частей», Ф. Гальдер делал в дневнике записи о ходе ее проведения почти ежедневно, а генерал Гроссман назвал ее сражением. Эти факты вместе с немалым числом немецких войск, задействованных в операции, свидетельствуют о значимости операции для вермахта. В ней принимали участие войска не менее двенадцати дивизий, кавалерийская команда 9-й армии и другие части.
Планирование операции началось еще в мае. При ее подготовке выстрелом из леса был ранен командующий 9-й армией генерал-полковник В. Модель, когда он пролетал на самолете над территорией, занятой советскими войсками. План операции состоял в том, чтобы ударить по советским частям, находившимся в выступе, с четырех сторон: вначале против частей 22-й и 41-й армий по «коридору» или «мосту», как называли его немцы, через два дня — удары с севера и востока против частей 39-й армии, через три дня — с юга и, наконец, уничтожение частей 11-го кавалерийского корпуса.
По мнению X. Гроссмана, в тылах 9-й армии к началу июля находилось 60 тысяч советских воинов. По материалам ЦАМО, на 1 июля 1942 г. в 39-ю армию (генерал-лейтенант И.И. Масленников) входили 8 стрелковых дивизий, один артиллерийский полк, три минометных дивизиона, один танковый и два инженерных батальона. В состав 11-го кав. корпуса (полковник СВ. Соколов) на 14 мая входили четыре кавалерийские дивизии, в том числе 18-я туркменская, минометный полк, конно-артиллерийский дивизион и дивизион связи. Эти войска, сражаясь в полуокружении, имели связь с фронтом и получали необходимое через «нелидовский коридор» между городами Белый и Нелидово, который в самом узком месте не достигал 30 км и который обороняли части 41-й и 22-й армий. Причем линия обороны 17-й гвардейской дивизии 41-й армии еще с зимы проходила по улицам Белого.
В российской историографии действия советских войск в этой операции названы оборонительной операцией 22-й, 39-й, 41-й, 3-й воздушной армий Калининского фронта в районе Белый 2—27 июля 1942 г.(схема 21). По официальным данным, к началу операции численность советских войск составляла 187 690 человек.
Командование фронта и армий знало о готовящемся наступлении и даже предполагало места возможных первых ударов. Об этом можно судить по переговорам по прямому проводу в последние дни июня командующего фронтом И.С. Конева с командармом 39-й армии генерал-лейтенантом И.И. Масленниковым и командиром 11-го кав. корпуса полковником СВ. Соколовым. Так, Конев сообщил Масленникову, что «не исключено в ближайшие дни наступление противника из района Белый в северном и северо-восточном направлении». Соколов и Масленников говорили о возможных ударах противника в стык между корпусом и армией, а также в стык 39-й и 22-й армий с целью отрезать их друг от друга. По мнению Масленникова, противник создает группировку для активного наступления. Масленников и Соколов выступали против взятия у них дивизий в резерв фронта, часть из которых была уже на пути к «коридору». Они доложили о ситуации с боеприпасами и питанием. В 11-м корпусе имелось: «винтовочных патронов — 1 БК [боекомплект. — С.Г.], артвыстрелов — 1/4 БК, мин к минометам — нет. Продовольствие — 4 сут. дачи». Оборонительные сооружения — без мин и проволоки, так как их нет. В 39-й армии — «3—5 сутодач продовольствия и в среднем около одного БК боеприпасов. По отдельным видам, в частности по 150-мм выстрелам, имеем запас до двух БК... по пушкам ШВАК имеем только половину БК. Получили пулеметные диски для малых танков из расчета только лишь по три штуки на пулемет...». Оба командира просили срочной присылки боеприпасов и продовольствия. Масленников говорил: «...я готовлюсь к борьбе в самой неблагоприятной обстановке, т.е. к боям в окружении без права вывода армии. Для этого нужны только боеприпасы и продовольствие. Используя имеющуюся укрепленную полосу, армия может вести в ней продолжительные оборонительные бои».
Началась операция «Зейдлиц» из-за плохой погоды позже запланированного, лишь рано утром 2 июля. Немецкие войска начали наступление в самой узкой части «коридора», атаковав на бельском [в документах — белыйском. — С.Г.] направлении части 41-й армии, на оленинском направлении части 22-й и 39-й армий. Советские войска вступили в ожесточенные бои. На ряде участков им удалось отбить атаки немецких войск с большими потерями для противника.

Немцы усилили свои группировки на этих направлениях, а 4 июля начали наступление при активной поддержке авиации и с востока — с сычевского направления — на позиции дивизий 39-й армии. 11-й кав. корпус в это время еще оборонял прежние позиции и отражал наступление мелких групп противника. 4 июля была захвачена деревня, где размещался штаб 39-й армии.
5 июля с вводом свежих танковых частей немецкие войска усилили наступательные действия с трех сторон. По немецким данным, в этот день — 5 июля — в 16 часов немецкие войска, наступавшие с юга и севера, соединились у д. Пушкари. По советским данным, это произошло 6 июля. В окружении оказались 39-я армия, 11-й кав. корпус, а также части левого фланга 41-й (17-я гвардейская, 135-я стрелковые дивизии, 21-я танковая бригада) и правого фланга 22-й армий (355-я, часть 380-й, отдельные части 185-й стрелковых дивизий). 22-я и 41-я армии пытались восстановить проход для окруженных частей. От Нелидово к месту возможного прорыва подтягивались свежие части.
Командование 39-й армии приняло решение о выводе соединений из выступа. 5 июля соединения армии и некоторые части корпуса оставляют свои позиции, отходят к реке Обше в район, где находились еще удерживаемые переправы. В ночь на 6 и днем 6 июля подошедшие войска вели бой за переправы, но переправиться удалось лишь некоторым частям из разных дивизий. Бывшие в наличии «катюши» из-за непроезжих дорог пришлось взорвать.
Утром 6 июля оставили свои позиции остальные части 11 -го кав. корпуса. Они двинулись на северо-запад на соединение с войсками 39-й армии. По пути они взрывали за собой мосты, на лесных дорогах устраивали завалы, технику, которую невозможно было вывести, уничтожали. В сообщении немецкой авиаразведки говорилось, что по дороге на север и северо-запад движется многокилометровая маршевая колонна из кавалерии, пехоты, отдельных танков.
Немецкое командование, сняв части с других участков фронта, бросило их к месту переправ. 7 июля немецкие войска достигли Белого и образовали второе кольцо окружения. Советские войска оказались разорванными на две части: северную и южную. В дневнике Ф. Гальдера за 7 июля сделана запись: «Операция «Зейдлиц» протекает весьма успешно. Противник, видимо, намерен снять оборону. Мы стоим перед крупным успехом».
В северной части окружения вся территория заболоченных лесов между большаками Белый — Оленино и Белый — Кострицы была заполнена большими и маленькими группами советских командиров и красноармейцев из разных дивизий 22-й, 41-й, 39-й армий и 11-го кав. корпуса, которые устремились к дороге Белый — Оленино, чтобы выйти из окружения. По всему участку севернее Белого через большак пытались прорваться многочисленные разрозненные небольшие группы воинов и отдельные красноармейцы.
По воспоминаниям тех, кто вышел, немцы сразу же направили в лес спецгруппы из числа изменников Родины и немцев, владеющих русским языком и языками кавказских и среднеазиатских народностей. В форме солдат и командиров Красной Армии эти группы направлялись с задачей уничтожать командиров и комиссаров, а рядовой состав объединять и способствовать их пленению. Эти лица также занимались распространением ложных слухов, созданием панической обстановки среди военных, блуждающих поле-су, и среди населения в населенных пунктах. Их слова падали на хорошую почву, так как по лесу бродили небольшие группы солдат — голодные, уставшие, не знающие истинного своего положения люди.
Страшную картину окружения вспоминали многие. В. Поляков, офицер связи 26-го гвардейского стрелкового полка 17-й гвардейской стрелковой дивизии, вспоминал, что днем 5 июля проезжал по дороге в штаб полка. «Пустынная прежде, она наполнилась повозками и автомашинами, главным образом санитарными... представляла жуткое зрелище. За всю войну я не видел ничего более ужасного. Крупные воронки уже до краев заполнились водой, дорогу устилали разбитые повозки, автомашины, убитые лошади, трупы людей. Особенно плотное нагромождение исковерканного транспорта и орудий опоясывало... озерцо. Со стороны, из чащи леса доносились стоны раненых. В память врезался надрывный голос: «Санитар, санитар!» Это был голос обреченного. Обоз все время торопили, и нам стоило больших усилий пробираться через непрерывные завалы из поваленных деревьев и груды техники. Солнце садилось, когда последние повозки выбрались из леса недалеко от того места, где днем находился штаб полка. Кругом трупы. Прямо около дороги лежало тело начфина Максимова с оторванными ногами, ему наскоро готовили тут же могилу... Собрав остаток повозок, тылы двинулись дальше на северо-запад к видневшемуся впереди лесу. Проходя мимо Солодилово, я увидел нашу «тридцатьчетверку». Танк шел по пустынной улице, развернув башню назад и посылая выстрел за выстрелом... Танк выполнял роль арьергарда, прикрывая отход тылов. И, действительно, не успели мы войти в лес, как немецкие автоматчики заняли деревню... Не имея никакой связи с полком, начальник тыла послал меня в штаб... В штабе царила атмосфера спокойной обреченности. Чувствовалось, что люди сделали все возможное, что в их силах, и теперь по инерции, по укоренившейся привычке долга, дотягивают свою ношу до конца, до исчерпания последних сил...»
Уже 7—9 июля из окружения вышли части 41-й армии: около 3 тысяч человек с минометами, пулеметами и оружием, «отдельные люди и подразделения» некоторых кавалерийских и стрелковых дивизий. Выход продолжался, но немцы подвели на участок выхода дополнительные силы и плотнее закрыли кольцо окружения.
Попытку еще одного прорыва советских частей в ночь на 11 июля описал в своей книге по истории немецкой 129-й пехотной дивизии ветеран дивизии Г. Букзайн. Его воспоминания позволяют увидеть те события глазами бывшего противника. Командование немецких частей по рассказам пленных, перебежчиков, подслушанным радиоразговорам и поданным своей разведки имело довольно полное представление о состоянии советских войск в северной и южной окруженных группах и их замыслах. Оно знало, что «лес был полон красноармейцами, которые хотели прорваться на северо-запад». Если первоначально по дороге Белый — Оленино курсировали танки, бронемашины, патрулировали небольшие группы пехотинцев, поддерживаемые ротными орудиями, то после 8—9 июля на дорогу с других участков фронта немцы перебросили дополнительные силы, подвезли тяжелые орудия. Пехотинцы заняли оборону по обе стороны от дороги фронтом на север и северо-запад, против основных сил русских, и на юг и восток, против окруженных частей. С двух сторон шоссе было укреплено батареями. Были оборудованы радиоточки. Обороне дороги помогала и немецкая авиация.
Г. Букзайн вспоминает о постоянных попытках русских войск вырваться из окружения и помощи им со стороны основного русского фронта. По его мнению, попытка прорыва большой группы окруженных в ночь на 11 июля была хорошо подготовлена и спланирована совместно с частями 380-й стрелковой дивизии 22-й армии, которые не попали в окружение. Окруженные части поддерживали постоянную радиосвязь с командным пунктом дивизии. Прорыв был согласован по минутам с атакой по снятию окружения извне.
Около 22 часов от главного советского фронта на юго-восток перелетела «швейная машинка» («кукурузник»). Вскоре самолет вернулся и дал ракету. Это был сигнал для советских войск к атаке. То, что началось после этого, Букзайн назвал словами «преисподняя, ад».
Прямо из леса, из встающего от земли тумана с запада на расстоянии броска ручной гранаты приблизилась вражеская пехота. Красноармейцы поднимались и мчались на немецкие позиции с криком «Ура!». Началась рукопашная от места прорыва и до шоссе. Стреляли немецкие минометы, пулеметы, артиллерия била прямой наводкой.
После того как все внимание немцев было направлено на северо-запад, из леса на южной стороне дороги, из «котла» без крика выдвинулся на рубеж атаки на немецкие позиции клин окруженных частей. Бесшумно в темноте немецкие посты были убраны холодным оружием. Они и лежали потом на этих местах в 30 м от дороги. Два тяжелых немецких орудия повернулись на 180 градусов и стали бить прямой наводкой по позициям окруженных на окраине леса. С фланга застучал немецкий миномет. Окруженные вытащили на шоссе 45-мм противотанковую пушку и стреляли по немецким орудиям. Атакующие шли одновременно с севера и юга. Залпы артиллерии, удары минометов, свистящие выстрелы пехотного оружия, взрывы, грохот пулеметов и лающие выстрелы танков создавали шум боя, в котором раздавались крики и стоны раненых с обеих сторон. Происходившее было «частью ада». С обеих сторон солдаты погибали и от своего оружия. Когда стих бой, обе стороны стали спасать раненых, кровавые шлейфы от которых стали видны лишь при свете дня. Все проволочные заграждения были прорваны.
В 22.30 — вторая атака. Главный удар наносился из «котла» группой примерно в 1500 красноармейцев во главе с генералом. Одновременно вторая колонна окруженных попыталась прорвать кольцо в другом месте, где навстречу им ударили советские войска с севера. На участке одного из немецких батальонов 40 красноармейцам удалось прорваться к своим. При этом погибли пять комиссаров. Дыры в немецкой обороне были немедленно закрыты солдатами из обоза.
В 00.15 на участке другого немецкого батальона — третья атака. В 3 часа с юго-востока из «котла» — четвертая атака, на этот раз кавалерийской части.
В утренних сумерках нового дня на поле сражения предстала ужасная картина. Положение погибших с севера и юга показывало, что они были друг от друга всего в 30 метрах. Многие убитые имели страшные ранения, разбитые черепа. Везде кровавые следы, оставленные тяжелоранеными, которые отползали назад в березовую рощу. Посуда для еды с кусочками сваренного конского мяса лежала между винтовками с примкнутыми штыками, автоматами, пулеметами. Один советский ящик для снарядов лежал прямо перед окопом радиста.

Число погибших только на участке 3-го батальона — 5 комиссаров, 10 офицеров, 140 рядовых. Число погибших в глубине поля боя, особенно в болотистом лесу, сосчитать не удалось. В качестве трофеев было взято: противотанковая пушка, 4 автомата, 8 пистолетов, 4 пулемета, 4 сабли и примерно 40 винтовок. Большое число оружия было разбито и брошено. 25 захваченных лошадей было сведено в обоз. Часть советских войск отошла в болотистые места, часть была пленена или уничтожена при зачистке немцами территории.
Положение южной группы окруженных частей 39-й армии и 11-го кав. корпуса складывалось не менее трагически. Подошедшие 7 и 8 июля к р. Обшеосновные силы армии и корпуса вынуждены были вести бои с противником за переправы с последними боеприпасами, без прикрытия с воздуха. 8 июля кав. корпус был подчинен 39-й армии.
Прорваться через реку не удалось, и Военный совет армии принял решение: для сохранения живой силы отвести личный состав в лесной массив на юго-восток. Дали залп последними реактивными снарядами восемь «катюш», и их взорвали. Остатки горючего слили в наиболее исправные машины, остальные привели в негодность, взорвали орудия и минометы, оставшиеся без боеприпасов, уничтожили архивы, партийные документы, оборудование армейской типографии и ушли в глубь смоленских лесов и болот. Штаб фронта потерял с ними связь.
В журнале боевых действий Калининского фронта за 10 июля записано: «Для установления связи и выяснения обстановки были высланы командиры штаба фронта на самолетах. Из пяти командиров двое возвратились ранеными и задачу выполнили; один не возвратился, и судьба его неизвестна; один остался в районе Марфинькадля организации вывода отдельных групп из окружения». В записи за 11 июля сообщается, что, по донесению зам. командарма 39-й армии генерал-лейтенанта Богданова, войска сосредоточились группами в лесу в районе Тупик и готовятся к выходу из окружения. Регулярной связи с Богдановым установить не удалось, так как у его радиостанции нет питания. Выслан командир с питанием для радиостанции.
11 — 12 июля отошедшие части сосредоточились в районах Владимирское, Тупик, Варварино. В общей сложности сюда подошли до 7 тысяч человек, из них кавалеристов до 4 тысяч. 13 июля поступила шифротелеграмма с просьбой сбросить окруженным груз продовольствия. Питание составляет в основном конина без соли. Помогали местные жители, но отнимать у них продукты было запрещено, и приказ строго выполнялся. Это отмечали даже немцы, которые допрашивали пленных.
Командование группы армий «Центр», обеспокоенное наступлением в первой половине июля 1942 г. 10-й, 16-й и 61-й армий Западного фронта против войск 2-й танковой армии и нуждающееся в резервах, потребовало от 9-й армии ускорить ликвидацию окруженных советских войск. После того как попытка прорыва советских войск в ночь на 11 июля не удалась, немцы начали «зачистку» территории. 12 июля 9-я немецкая армия доложила своему командованию: «Наступление «Зейдлиц» с сегодняшнего дня завершено». 13 июля 1942 г. появилось сообщение вермахта, в котором говорилось об окружении и уничтожении нескольких советских стрелковых и кавалерийских дивизий и одной танковой бригады. Называлось число пленных — свыше 30 тысяч человек. В сообщении также говорилось, что было уничтожено или захвачено 218 танков, 591 орудие, 1300 пулеметов и минометов, другое оружие и военное имущество.
На следующий день, 14 июля, в советских газетах было опубликовано опровержение Совинформбюро под названием «Жульническое сообщение гитлеровского командования», в котором говорилось, что «в данном случае гитлеровцы поставили прямо-таки рекорд в своем беспардонном вранье». Сообщалось: «Между 2 и 13 июля в районе юго-западнее Ржева действительно происходили бои. Гитлеровские войска перешли в наступление, пытаясь охватить с флангов одно наше соединение и перерезать его связь с тылом. В результате боев с превосходящими по численности и количеству танков войсками противника наши части, нанеся немцам большой урон в живой силе и технике и понеся сами значительные потери, были вынуждены отступить и оставить занимаемый ими район обороны. В ходе боев наши войска потеряли до 7000 убитыми и ранеными и 5000 пропавшими без вести, значительная часть которых образовала партизанские отряды...». Безусловно, по горячим следам трудно было составить полную картину того, что на самом деле произошло в те дни юго-западнее Ржева и какие были потери, но все сообщения Совинформбюро с Калининского фронта в эти дни говорили об успешном отражении вражеских атак и немецких потерях. С 19 июля речь пошла о «боях местного значения».
На самом деле и после 13 июля оборонительная операция войск Калининского фронта продолжалась. Пытались прорвать кольцо окружения части 22-й и 41 -й армий, в их расположение севернее и южнее Белого продолжали выходить отдельные группы. Основная часть окруженных начала выход из лесного массива в северном направлении к р. Обше. По дороге этим частям пришлось сбивать вражеские заслоны. По воспоминаниям С. Микаэляна, к месту прорыва двигались большими группами. Пробирались лесами, болотами, шли через горящие деревни под обстрелом минометов и танков противника. Стремились не вступать в стычки с большими гарнизонами противника в деревнях. Прорывались же небольшими группами, чтобы избежать потерь от минометного огня.
Немцы знали, что в заболоченных лесах находились еще большие силы русских. По рассказам перебежчиков они установили, что в лесах восточнее дороги Белый — Оленино сосредоточилась группа около 1,5 тысячи человек во главе с генералом кавалерии Ивановым, а 17 июля еще одна большая группа перешла Обшу на север. Здесь было около 8 тысяч человек. Здесь же находились командующий 39-й армией генерал-лейтенант Масленников, его заместитель генерал-лейтенант Богданов, командующий артиллерией армии генерал-майор Кутейников и другие командиры. По рассказам пленных, генерал Масленников первоначально хотел идти на северо-запад с танками, но из-за потери всех танков был вынужден оставаться с остатками армии до 18 июля.
Командование фронта приказало вывезти Военный совет 39-й армии с группой штабных офицеров, что и было сделано в ночь с 17 на 18 июля. По немецким данным, в ночь с 18 на 19 июля в районе «котла» приземлились девять советских самолетов типа «У-2», из которых три разбились. Сохранились воспоминания летчика, который вывозил генерала Масленникова. Он вспоминал, что раненный в ногу генерал Масленников, которому в то время был 41 год, вместе с генералом Богдановым к самолету приехали на лошадях, в плащ-палатках, фуражках. Масленников с палочкой дошел до самолета. Летчик спросил у Богданова, полетит ли он. Богданов ответил: «Прорвемся. Нужны самолеты. Много раненых». Невольно напрашивается сравнение с поведением в такой же ситуации другого командующего окруженной армией (33-й) — генерала М.Г. Ефремова. Когда за ним прислали самолет, чтобы вывезти его из окружения, он отказался, сказав: «Я с солдатами сюда пришел, с солдатами и уйду», с самолетом отправил знамена частей, повел войска на прорыв, был ранен и, чтобы не попасть в плен, застрелился. И.И. Масленников, раненный в ногу, дошел с палочкой до самолета сам и улетел. Командование оставшимися в окружении войсками было возложено на зам. командарма генерал-лейтенанта Богданова и зам. начальника политотдела 39-й армии дивизионного комиссара Шабалина. В течение дня все разрозненные части армии были сведены в полк, который вошел в состав 256-й стрелковой дивизии. Всего насчитывалось до 5 тысяч человек. Части 11-го кав. корпуса насчитывали до 4 тысяч человек и до 2 тысяч лошадей. Люди были вооружены винтовками, автоматами, было небольшое количество ручных пулеметов, два станковых. Недоставало патронов. Большие трудности были в продуктах питания.
В этот же день окруженные перешли через дорогу Кострицы — Белый. Генерал Богданов решил идти на прорыв внезапно, под покровом темноты, увязав свои действия с частями 22-й и 41-й армий.
С 15 июля части 185-й стрелковой дивизии 22-й армии активизировали свои действия навстречу окруженным в местах возможного выхода. 18 июля для связи с Богдановым дивизия направила разведгруппу, 20 июля была проведена разведка боем на участке возможного выхода. То же осуществлялось и на участках 41-й армии. 20 июля ВВС фронта произвели 202 самолето-вылета на бомбометание, разведку и прикрытие выходящих из окружения. 21 июля с 19.00 22-я и 41-я армии начали действия по обеспечению выхода окруженных частей, который начался в 22.00.
Несмотря на упорное сопротивление противника, уже на 23.00 из окружения вышло до 3,5 тысячи человек, на 4.00 22 июля — свыше 10 тысяч человек. В документах 22-й армии есть донесение за 22 июля П.Е. Смокачева, члена Военного совета фронта: «...народ выходит организованно. В силу переутомления и недоедания люди растянулись. Основная масса вышедших в пункте сосредоточения, по трассе большое движение. Основная масса вооружена винтовками, автоматами. Прорыв совершился исключительно организованно. Ворота были открыты. Богданов начал формирование войск и славно закончил выход его, при поддержке ближайшего своего помощника зам. нач. арт. армии». Сам генерал-лейтенант И.А. Богданов был ранен, вывезен на самолете в госпиталь в Калинин, где умер. Похоронен 24 июля 1942 г. на пл. Ленина в г. Калинине. Он был посмертно награжден орденом Ленина, хотя среди ветеранов тех боев существует убеждение, что генерал был удостоен звания Героя Советского Союза.
С немецкой стороны этот прорыв выглядел следующим образом. Для прорыва была создана ударная группа, которая должна была очистить путь впереди и с флангов. Затем должна была проследовать основная масса воинов. Между этими группировками была поставлена рота примерно из 150 офицеров. В вечерних сумерках после восьми часов марша противника начался бой. Незадолго до этого началась скоординированная атака русских полков на юго-восток. На стыке между двумя немецкими соединениями, которые понесли большие потери, была проделана «дыра», где прорвались многие сотни красноармейцев. Советы потеряли убитыми 460 человек, среди которых много офицеров, 172 пленных. Героем операции прорыва назвали немцы генерал-майора кавалерии Иванова, командира 18-й кавалерийской дивизии. Он был тяжело ранен и умер прямо на поле боя, несмотря на то что немцами ему была оказана медицинская помощь. Немцы похоронили его 22 июля с воинскими почестями. Масса советских солдат не смогла выбраться из леса и бежала назад в болотистые леса. Несмотря на то что командование немецкой армии эти оставшиеся разрозненные советские группы определило как неспособные к серьезным действиям, 22 июля было принято решение о строительстве «линии безопасности» против большой лесной зоны. Там, по рассказам перебежчиков, все еще было около 8 тысяч красноармейцев. Многочисленные большие и маленькие группы все еще пытались прорваться на запад. Их брали в плен, причем сразу после 22 июля до 100 человек ежедневно. По утверждениям некоторых немецких источников, «последние отбившиеся держались до октября». Ф. Гальдер отметил в дневнике за 19 июля, что операция «Зейдлиц» превратилась в прочесывание лесного массива севернее шоссе Смоленск — Вязьма и развивается успешно.
Отдельные группы окруженных до конца июля и в августе выходили южнее и севернее Белого, на зубцовском и ржевском направлениях. По утверждениям исследователей М. Воробьева и В. Усова, из окружения вышло примерно 18 тысяч человек.
Потери подсчитывались уже в ходе операции. В конце июля были подведены общие итоги потерь личного состава войск КФ за месяц.

Общее число только пропавших без вести в 39-й, 22-й, 41-й армиях и в 11 -м кав. корпусе составило более 47 тысяч человек. Трудно сказать, кто из этих людей погиб, попал в плен или остался сражаться в партизанских отрядах, но эта цифра близка к итоговым немецким данным о пленных русских воинах. Потери конского состава только в 11-м кав. корпусе составили 9 472 лошади, всего — 15 472 лошади.

Пусть читателей не удивляет, что рядом с потерями людскими указаны потери лошадей. В годы войны потери конского состава учитывались по тем же правилам, что и потери личного состава. Лошади честно воевали вместе с людьми: они ходили в атаки, голодали в тылу врага, вытягивали из грязи пушки, вывозили раненых, даже погибая, они спасали своим мясом голодных. При этом если люди знали, за что они терпят невзгоды, то лошади просто честно выполняли свою работу. По немецким данным, в итоге всей операции было взято в плен до 50 тысяч человек, уничтожено или захвачено 230 танков, 58 самолетов, 760 орудий всех видов, а также тысячи единиц стрелкового оружия. Официальная историография и сегодня пытается занизить цифры потерь в операции. Так, в «Военно-историческом журнале» № 2 за 1999 г. общие потери в этой операции определены в 20 360 человек, из них безвозвратные — в 7 432 человека, санитарные — в 12 928 человек. Число пропавших без вести вообще не указывается.
Потери частей и соединений, участвовавших в операции, были настолько большими, что уже 13 июля 1942 г. 17-ю гвардейскую стрелковую дивизию вывели во второй эшелон для пополнения людьми, техникой и вооружением, в начале августа 11-й кавалерийский корпус, 18-я кавалерийская дивизия были расформированы, 39-я армия была сформирована вновь на базе 58-й армии. Остатки 373-й, 381-й, 256-й, 252-й и других стрелковых дивизий были отведены на переформирование..."

В местах окружения 29-й армии вот уже двадцать лет работает ржевский поисковый отряд "Память 29-й армии", командир - Петухов Сергей Михайлович, связь через 4-й отдел Ржевского РВК. А также другие поисковые группы из Тверского центра "Подвиг". Связаться с ребятами Вы сможете по телефону 48-78-24, Давыдов Евгений Николаевич.
С уважением,
Александр Смирнов, администратор

и ещё
http://sc19.ru/museum/museum_poisk/17.php

Сообщение было отредактировано Лео: 25.04.2015, 02:07