новая хронология, без ссылок Опции

[E.P. Iphan]

любая религия, для воспитанного в её культурном контексте, воспринимается как данность. Человеку трудно посмотреть на неё (то есть на себя) со стороны. Для христианина, мусульманина, буддиста или индуиста его религиозная культура является НОРМОЙ. И наоборот, всё, что этой норме не соответствует, воспринимается как нечто глубоко ненормальное. Ненормальное в самих основаниях.

Если человек в той или иной степени начинает воспринимать СВОЮ культуру как ненормальность, он становится существом глубоко несчастным. Поэтому любая критика религии штука не такая безобидная, как кажется на первый взгляд. Я думаю, она и не нужна. Национальную религию нужно воспринимать как данность и не рыпаться.

В нашей культуре принято здороваться при встрече и пожимать друг другу руки. В принципе это условность, которую можно игнорировать. Но это игнорирование сразу создаст массу проблем и весьма вероятно спровоцирует нервный срыв.

Те люди, которые легкомысленно критикуют религию, не понимают, на что замахиваются, даже с точки зрения бытовой.

А кроме быта есть и многое другое. Человек возникает из небытия и в небытие уходит, даже толком не осознав, что произошло, и участником какого события он стал. Религия придаёт некую осмысленность этому изначально бессмысленному процессу, даёт точку отсчёта. То есть кроме всего прочего религия гораздо более рациональна, чем та рациональная критика, которой она постоянно подвергается. В конечном счёте, критики совершают одну и ту же ошибку – ошибку неправильного масштабирования. Они пытаются установить диалог с вечностью, но сама эта попытка есть попытка включения в коммуникацию биологического объекта, а именно хитрого, но не очень умного млекопитающего. Это делает сам факт разговора абсурдным и оскорбительным. Если нельзя говорить в доме повешенного о верёвке, то представьте, что вы получили по е-мейлу письмо от человека, который живет один день. Он вам задает какие-то вопросы, о чём-то спорит, делится планами. Но он возник 12 часов назад и через 12 часов исчезнет. Личность ли это? Это тающее в воздухе колечко филологического дыма, с которым разговаривать СМЕШНО.

Я не убрал столь длинную преамбулу под кат, чтобы предупредить глубоко верующих людей. Вероятно, им не стоит читать то, что написано внутри. Хотя то, что там написано, не колеблет и не может поколебать христианство, давно ставшее основанием нашего мира.

Более того, сама критика христианства не свидетельствует ни о большом уме, ни о большой культуре. В конечном счёте любой человек тут оказывается в положении Ласло Тота.

Был такой чудак в 70-х, то ли венгр, то ли еврей из Австралии. Набросился с молотком на Пьету Микеланджело, разбил мадонне голову, отломал руку и стал орать, что Христос это он, у него нет и не может быть матери, ибо Бог был, есть и будет всегда. Австралопитека судить не стали, а подлечили малешко и направили с богом на родину. Потом в голове у Ласло Тота наступили некоторые повреждения, приведшие к инсульту. А в результате инсульта отнялась рука.

Можно конечно утешать себя тем, что люди ещё поднимутся, приобретут бессмертие, у них будет по восемь сердец и по четыре мозга, и вот тогда они к теме вернутся и поговорят.

Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации.

Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой.

Но историк, игнорирующий историю религии, это такой же слепенький дурачок , как биолог, игнорирующий например функцию воспроизводства организмов. Поэтому, помолясь, приступим – разумеется, гуманно и в самом щадящем режиме.

В христианстве есть Три Особенности, бросающиеся в глаза любому непредвзятому наблюдателю.

Первое - это мрачный депрессивный характер и зацикленноcть на теме смерти и покойников. Основной религиозный обряд христиан это похороны, похороны являются венцом жизни христианского святого, а сама его жизнь есть ПОДГОТОВКА ТРУПА.

Эти трупы хоронят у храмов. Где церковь там кладбище, где кладбище, там церковь. Близнецы-братья. Сами церкви тоже кладбища – хоронят в полу, в стенах, чуть ли не на потолке.



Часовня католической церкви Всех Святых в Чехии. Сделана из 40 000 человеческих скелетов.



Думаю насчёт 40 000 преувеличение, но несколько тысяч точно. Костяной канделябр – в нём в качестве деталей содержатся все кости человеческого скелета.





На самом деле эта церковь новация. Её построили в преддверье начинающегося декаданса по приказу медиатизированного старичка из СРИГНа князя Шварценберга. Вот его малый герб, выложенный костями. Как говорится, «у каждого барона своя причуда».


И дата с подписью Мастера. Но построенная в 1870 году церковь была действующей, никакого отторжения она ни у прихожан, ни у клира не вызвала. Да и не стали бы Шварценберги так кощунствовать. Их церковь только повторяла капуцинскую церковь Девы Марии в Риме.



Церковь Девы Марии древняя, она построена в самом начале 17 века, на заре христианства. В ней находится скелетик маленькой принцессы-пчёлки Кларидской Барберини, племянницы одного из римских пап. В стены вмурованы 4000 черепов.


Катакомбы капуцинов в Палермо. В отличие от катакомб Неаполя или Рима это чисто христианские катакомбы, поэтому они полностью доступны для обозрения. Их стали рыть с начала 17 века. Всего тут захоронено 8 тысяч трупов, включая трупы 20 века.


Наверху фото монахов. А это светские трупы в т.н. «Галерее профессионалов». Тут хоронят интеллигентов – художников, юристов, офицеров, врачей.



Это португальская церковь в Эворе. Булыжники в стенах – настоящие черепа.



Над входом девиз: «Наши кости ожидают, когда к ним присоединятся твои».


Подобные артефакты не есть особенность католицизма. Вот аналогичное захоронение на православном Афоне. Сначала умерших монахов предают земле. Через несколько лет разрывают могилы и смотрят – правильно ли разложился труп. Если правильно, с черепа соскребают сгнившие остатки и помещают в «костяницу».


Если труп правильно приготовлен праведной жизнью, то он не гниёт, а ссыхается. Такой мумифицированный труп – огромная ценность. Его выставляют на всеобщее обозрение, прикосновением к трупу лечатся. Особенно хорошие трупы разрубают на части и делят между несколькими церквями. Частица трупа должна также закладываться в основание каждой новой церкви.



Русская монахиня-схимница. Её одеяние напоминает суконный саркофаг, разукрашенный могилами и черепами. Уходящий в монастырь, умирает для мира. Это живой труп. И это очень хорошо. С точки зрения христианской доктрины.




Разумеется, в церквях перед прихожанами мотивы смерти и варварского поклонения трупам сглаживаются. Например мощи часто хранятся «под спудом» - в закрытых ящиках. Но христианство в целом накладывает на культуру отпечаток неимоверной тоски и грусти. Это находит своё выражение во всём – в архитектуре, живописи, музыке. Иногда получается торжественно и даже сладко – ведь слёзы могут принести облегчение и могут быть выражением не физической боли, а ностальгии, любви, высокой печали.

Во-вторых, христианство очень короткая и узкая религия. Всё содержание христианской легенды по объёму равно одному античному мифу среднего размера. Это пытаются маскировать, превращая Библию в телефонный справочник или дополняя рассказами о святых. Но эти дополнения искусственны, неинтересны и даже в таком виде создают большие трудности для основной легенды. В общем, их никто не знает. Непорочное зачатие Девы Марии в «папской догматической конституции 1854 года» это канцелярский апофеоз подобных «улучшений». Это не художественное творчество, а выправление бумаги конторой по учёту трупов при морге или городском кладбище.


Даже если на минуту допустить, что крестики слева и справа на этой картине Пальма иль Веккьо не пририсованы позже, тут точно отображено соотношение изобразительной мощи языческой (в смысле античной) культуры и тщедушного литературного мифа христианства. Который даже в своей сердцевине «сборник четырёх текстов» – т.е. список и справочник, а не сказание.

<a href="http://www.samisdat.com/audio/41.mp3">
Кликабельно. Песню-грустилку, которая иллюстрирует унылый зимний пейзаж выше, можно пропеть и иначе.
Возьмём всего один второстепенный миф античной религии – миф лучезарной Эос. Эос это прекрасная девушка с розовыми пальчиками. Каждое утро она поднимается на небо в колеснице, запряжённой Лампосом и Фаэтоном, и освещает землю.

Эос большая шалунишка, поэтому у неё на щеках после ночи всегда румянец. Когда утром наступает царство Эос, у мужчин возникает эрекция.

Эос добрая, но забывчивая. Она полюбила прекрасного юношу Тифона и вышла замуж, попросив Зевса сделать его бессмертным. Но она забыла попросить сохранить ему юность, и Тифон со временем превратился в старика. Чтобы его не видеть Эос заперла Тифона в отдельную комнату, откуда тот жаловался скрипучим голосом на несчастную судьбу. Тогда из жалости Эос превратила Дмитрия Евгеньевича в сверчка.

Это всего ОДНА небольшая история и только эта история даёт огромные шансы на удачные человеческие контакты. Это ЗАБАВНО. Тут можно шутить, можно намекать, можно общаться - и подросткам, и молодым людям, и зрелым людям, и старикам. Можно посмеяться, при желании можно и поплакать. В меру, без зверства.



Донателло. Пророк Аввакум.
А что может рассказать христианин? Ну, пришёл санитар из морга домой, решил позабавить супругу интересной историей.

- Прикинь, деда в пятницу привезли, он уж дня два дома лежал. Ну, положили в морозилку, а в выходные электричество вырубили. И что ты думаешь, а понедельник открываю, а он как новенький. Только ноготь на ноге отвалился.

Человек в шоке. А христианин продолжает:

- Я ноготь с собой принёс. Хочешь, покажу?

Это… ТЯЖЕЛО. Очень.

Разве что положительную сторону тут можно увидеть в том, что христианская культура быстро приводит к секуляризации общества. Люди избегают говорить в быту на религиозные темы, перестают использовать религиозные аналогии, избегают контактов со служителями культа. Не случайно встретить священника на улице – плохая примета. Много икон в доме – к беде. Вокруг человека, постоянно беседующего на религиозные темы, быстро образуется вакуум. Люди разбегаются. Сакральные функции священников религиозная община и государство стремиться заменить функциями моральной проповеди, статистического учёта, медицинской и социальной помощи, искусством и философией, чем угодно, но только не самим христианством. «Всё что угодно, только не ноготь».

Поэтому атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушеного кота, то дяденьку можно понять.


В третьих, в основной доктрине христианстве существует нелепая путаница, отталкивающая неофитов. И это, как и вторая особенность, со всей очевидностью показывает, что христианство могло быть сделано только очень поздно, только на скорую руку и только людьми случайными.

Христиане-теологи буквально плутают между трёх сосен со своей доктриной тройственности единого Бога. Как это возможно, совершенно непонятно. Для первичной пропаганды это создаёт огромные трудности. Ни одна мировая религия не усваивается неофитами так трудно. При огромных усилиях в 19 веке европейские империи обратили в христианство девственно чистую Африку при соотношении сил 1000:1. И что же? Сейчас там мусульманство успешно вытесняет христианство. Потому что для неразвитого сознания совершенно нелепо объясняется Основная Формула христианской доктрины. Получается 2+2=5. При этом в мусульманстве есть неприятное обрезание и вообще мусульманский мир - мир второго сорта. Но мусульманская доктрина предельно ясна. Один бог – Аллах. Его пророк – Мухаммед. И есть два свидетеля для принятия в мусульманство. ВСЁ. За один день человека можно принять и это принятие честное и крепкое. А для мировой религии лёгкость пропаганды, желательно умещающейся в один день - основа основ.

Собственно, непонятно, как учение с такой дефектной доктриной могло распространяться количественным путём. Цепная реакция в христианстве затруднена. Эта религия ведет действенную пропаганду, когда уже имеет политическое и военное господство и финансируется государством. С нуля на этом подняться проблематично.

Иными словами, если суммировать всё сказанное, христианство это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.



Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 29.07.2018, 02:33

[E.P. Iphan]

Те времена далекие, теперь почти забытые...

Что было бы, если ?.

Например, реализовались бы великие мечты Кауница.

Означенный вельможа, министр Марии-Терезии и Йозефа II, еще в 1740-х придумал совершенно замечательную штуку. В течение уже двухсот лет Империя/Австрия враждовала с Францией, а та была в союзе с Турцией, Польшей и Швецией. Англия много десятков лет была, натурально, против Франции и в союзе с Австрией, Россия - тоже обычно в союзе с Австрией.

Кауниц надумал учинить переворот союзов: сохранив русско-австрийский блок, выкинуть из союза Англию, а Францию с прочими бурбонскими дворами (Испания, Неаполь) в него взять. И дальше этот тройственный союз удерживать и на этой основе всеми остальными распорядиться по усмотрению. Пруссия, Польша, Швеция, Турция - все, кого до этого Франция привлекала или хотела привлекать на свою сторону против Австрии - должны были пасть добычей восточных союзников. Франция тем самым теряла бы влияние на востоке, но реально это просто сэкономило бы ей расходы, поскольку это влияние ей нужно было против Австрии, а Австрия теперь становилась союзником. Зато Франция приобретала бы возможность выиграть свое противостояние с Англией - главный выигрыш от умаления Англии получила бы именно она.

Идея была исключительно богатая, поскольку открывала всем трем державам прекрасные перспективы успешной экспансии без перегрызания друг с другом. Дело в том, что и по ходу дела, и на выходе эта тройственная система работала бы так, что ни одна держава из трех не могла бы напасть на другую, не навлекая на себя противодействие обеих остальных из трех, и никто не мог бы привлечь на свою сторону второго для нападения на третьего - а следственно, внутри этой триады вообще не было бы войн. Ведь расклад оказался бы таким: в одиночку ни одна страна на две другие не нападет - это гарантированный разгром. При этом Франция не может сама напасть на Россию, потому что с ней не граничит; она могла бы обрушиться на Россию только в союзе с Австрией, но зачем им обеим это надо? Австрии пришлось бы в компенсацию отдавать Франции собственные земли (иначе получилось бы при такой войне, что Франция просто поработала на Австрию) и оставаться с ней наедине, имея пылающую мщением Россию за спиной. Поэтому Австрия в такой союз не вступит, что и сведет возможность такой войны на нет. Совершенно аналогичным образом Россия не сможет двинуться против Франции - для этого опять потребуется участие Австрии, а Австрии это опять будет невыгодно. Теоретически возможны комбинации третьего вида: Франция и Россия вместе против Австрии или одна против Австрии, а другая нейтральна и Австрии не помогает. Но это значило бы, что Франция и Россия в случае победы встанут прямо друг напротив друга и не будет никого третьего в качестве буфера между ними или естественного союзника каждой из них на случай нападения другой. Создавать такое напряжение самим Франции и России не нужно.
В итоге получалось бы, что в рамках задуманной Кауницем триады благодаря географическому положению сторон внутренние войны развиться не должны были бы. А три таких союзника справились бы со всем остальным миром.

Реализуйся всерьез эта хитроумная затея - так не только все три державы получили бы огромные быстрые приобретения, но и успешно радикализующейся ВФР с ее, выражаясь по-кутузовски, "ваххабизмом" (Кутузов, собственно, говорил наоборот - он писал Екатерине в 1793, что ваххабиты суть якобинцы от ислама), революционных войн и всех последующих европейских ваххабизмов (рев.-мессианск. социализм, рев.-мессианск. национализм, закономерно давшие уже в XX в. мессианск. националистич. войну Центральных монархий, большевизм и нацизм) и тупого высокоидейного охранительства, вызванного психопатической реакцией на эти ваххабизмы, скорее всего не случилось бы. Очень много людей, доброй воли и здравого смысла было бы спасено от поедания.

Идея, между тем, реализоваться начала: в Семилетней войне именно что франко-австро-русский союз воевал с Пруссией и Англией. Не столько исключительные качества Фридриха II, сколько выпавшее ему на долю счастливое чудо со смертью Елизаветы Петровны и т.д. привели ко временному уходу идеи в песок: Екатерина II в первые 18 лет правления тоже ориентировалась на Пруссию, а франко-австрийский союз при Людовике XVI стал чистой фикцией: он этот союз ненавидел и, хоть фиктивно и поддерживал его, ставил Австрии (а независимо от того и России) палки в колеса, где мог.

В 1780 г. Екатерина, Потемкин и Безбородко сговорились с Кауницем и Йозефом и восстановили систему - формально почти целиком, фактически наполовину: русско-австрийский союз был заключен (Екатерина сменила ориентацию на Пруссию на союз с Австрией), союзники уговорились о планах экспансии и стали хлопотать о том, чтобы формальный союзник Австрии - Франция - стал таким союзником на деле, вступил заодно в союз с Россией и эту экспансию поддержал бы. В частности, Россия приглашала Францию в этом случае брать от Турции всю Сев. Африку, включая Египет. Приглашалась в союз и Испания. В Испании гр. Аранда со своей стороны еще раньше мечтал о вымирании французской ветви Бурбонов, франко-испанском объединении под скипетром испанских Бурбонов со столицей в Бордо и участии этого объединения в означенной системе.
Однако Людовик XVI, нисколько не вымирая, уперся насмерть, всячески старался о том, чтобы Россия и Австрия не трогали Турцию и грозил даже войной Йозефу, если тот попробует осуществить свои планы в Баварии и Голландии; Екатерина II обещала Йозефу, что в случае войны из-за осуществления этих планов выступит на его стороне (на тот момент, правда, речь шла только о возможном выступлении Пруссии и ее германских союзников, от Франции такого еще никто не ожидал), но имея еще и французскую угрозу, Йозеф предпочел уступить, даже не советуясь с Екатериной: и так было ясно, что и ему, и ей война разом с Пруссией и Францией (не говоря о том, что тут же набежали бы Турция, Англия и Польша) решительно не нужна.

Поэтому система Кауница (теперь ее можно было бы называть системой Кауница - Потемкина - Безбородко) восстановилась не в полном виде: такой ключевой ее элемент как Франция, формально в нее входя, реально был ей враждебен.

В 1790 со смертью Йозефа уже и сама Австрия стремительно вышла из союзных с Россией действий (сохраняя формальный союз), и в следующий раз "система Кауница" всплыла как оптимальный, нол совершенно нереализуемый вариант в планах Наполеона в 1808-1810 гг., когда он предпочел бы именно такое тройственное согласие; в 1809 он считал, что если бы можно было сменить Франца I
эрцгерцогом Карлом на престоле Австрии и сговориться с ним и Александром - это было бы лучше всего. Однако и Александр хотел вовсе не этого, чего и не скрывал (реально он и вовсе готовил всеми силами удар по Наполеону), и Франца на этом фоне сменять было невозможно и бессмысленно, да и если бы все это могло быть реализовано, то все равно особой прочности такой союз не имел бы, поскольку в нем изначально слишком сильно одеяло было бы перетянуто на Францию...
Номинально Наполеон все же реализовал в каком-то виде систему Кауница в 1810 г.: он вступил в династич. брак и как-бы-дружбу с Австрией, сохраняя как-бы-союз с Россией. Франко-русско-австрийская ассоциация как-бы-воссуществовала. Но поскольку реально Александр хотел лишь сокрушить Наполеона и приступил в 1810 г. под вывеской союза к прямой подготовке внезапного удара по нему, а Франц хотел хоть и не полного падения Наполеона, но крайнего его ослабления и крушения французской гегемонии в Германии и Италии, то эта ассоциация была даже не просто пустой фикцией, а фикцией, прикрывающей нечто, прямо ей противоположное.

На этих условно-ирреальных мыслях идея Кауница окончательно приказала долго жить, дальнейшее известно, по итогам эпопеи 1812-1814/15 Пруссия и Англия остались великими державами и свое величие приумножили; прямая цепочка последствий для Европы тоже всем известны (включая две мировые войны и большевистск., нацистск. и прочие экзерсисы, выросшие из ПМВ и ее последствий).
А жалко.

Интересные могли бы возникнуть повороты в истории:
Например:
- кто-то ликвидирует в районе 1780-1783 г. Людовика XVI. На престол восходит граф Прованский (в РИ - буд. Людовик XVIII), а ничего лучше по обстоятельствам и не надо. Никакой революции.. (ради чего, собственно, и стоит стараться: крах Франции в конце XVIII в. привел к неисчислимым вредным результатам, по прямой дороге давшим в итоге великие людобойни XX в., включая нацизм и большевизм).

или
- кто-то ликвидирует зимой 1812/1813 Александра и Франца (или ок. 1810 - одного Александра, что спасет еще больше всякого народа). В России - регентство при юном Николае I, при возглавлении Румяцевым, Кутузовым, Салтыковым... Русско-франко-австрийский союз. Желателен был бы переход в Австрии престола к Карлу.

А виртуально идея жила еще долго.

К примеру, Бисмарк считал "коалицию Кауница" возможной и применительно к 1870-м и последующим годам. Например: "Граф Шувалов был вполне прав, говоря, что мысль о коалициях вызывает у меня кошмары... ...не было ничего невероятного и в старой коалиции Кауница между Францией, Австрией и Россией, как только в Австрии у кормила правления оказались подходящие для этого скрыто существующие элементы. Они могли найти исходный пункт для того, чтобы снова оживить старое соперничество, старое стремление к гегемонии в Германии как фактор австрийской политики либо опираясь на Францию, как это намечалось во времена графа Бейста и зальцбургского свидания с Луи-Наполеоном в августе 1867 г., либо сближением с Россией, как это проявилось в секретном соглашении в Рейхштадте"