новая хронология, без ссылок Опции

[E.P. Iphan]

любая религия, для воспитанного в её культурном контексте, воспринимается как данность. Человеку трудно посмотреть на неё (то есть на себя) со стороны. Для христианина, мусульманина, буддиста или индуиста его религиозная культура является НОРМОЙ. И наоборот, всё, что этой норме не соответствует, воспринимается как нечто глубоко ненормальное. Ненормальное в самих основаниях.

Если человек в той или иной степени начинает воспринимать СВОЮ культуру как ненормальность, он становится существом глубоко несчастным. Поэтому любая критика религии штука не такая безобидная, как кажется на первый взгляд. Я думаю, она и не нужна. Национальную религию нужно воспринимать как данность и не рыпаться.

В нашей культуре принято здороваться при встрече и пожимать друг другу руки. В принципе это условность, которую можно игнорировать. Но это игнорирование сразу создаст массу проблем и весьма вероятно спровоцирует нервный срыв.

Те люди, которые легкомысленно критикуют религию, не понимают, на что замахиваются, даже с точки зрения бытовой.

А кроме быта есть и многое другое. Человек возникает из небытия и в небытие уходит, даже толком не осознав, что произошло, и участником какого события он стал. Религия придаёт некую осмысленность этому изначально бессмысленному процессу, даёт точку отсчёта. То есть кроме всего прочего религия гораздо более рациональна, чем та рациональная критика, которой она постоянно подвергается. В конечном счёте, критики совершают одну и ту же ошибку – ошибку неправильного масштабирования. Они пытаются установить диалог с вечностью, но сама эта попытка есть попытка включения в коммуникацию биологического объекта, а именно хитрого, но не очень умного млекопитающего. Это делает сам факт разговора абсурдным и оскорбительным. Если нельзя говорить в доме повешенного о верёвке, то представьте, что вы получили по е-мейлу письмо от человека, который живет один день. Он вам задает какие-то вопросы, о чём-то спорит, делится планами. Но он возник 12 часов назад и через 12 часов исчезнет. Личность ли это? Это тающее в воздухе колечко филологического дыма, с которым разговаривать СМЕШНО.

Я не убрал столь длинную преамбулу под кат, чтобы предупредить глубоко верующих людей. Вероятно, им не стоит читать то, что написано внутри. Хотя то, что там написано, не колеблет и не может поколебать христианство, давно ставшее основанием нашего мира.

Более того, сама критика христианства не свидетельствует ни о большом уме, ни о большой культуре. В конечном счёте любой человек тут оказывается в положении Ласло Тота.

Был такой чудак в 70-х, то ли венгр, то ли еврей из Австралии. Набросился с молотком на Пьету Микеланджело, разбил мадонне голову, отломал руку и стал орать, что Христос это он, у него нет и не может быть матери, ибо Бог был, есть и будет всегда. Австралопитека судить не стали, а подлечили малешко и направили с богом на родину. Потом в голове у Ласло Тота наступили некоторые повреждения, приведшие к инсульту. А в результате инсульта отнялась рука.

Можно конечно утешать себя тем, что люди ещё поднимутся, приобретут бессмертие, у них будет по восемь сердец и по четыре мозга, и вот тогда они к теме вернутся и поговорят.

Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации.

Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой.

Но историк, игнорирующий историю религии, это такой же слепенький дурачок , как биолог, игнорирующий например функцию воспроизводства организмов. Поэтому, помолясь, приступим – разумеется, гуманно и в самом щадящем режиме.

В христианстве есть Три Особенности, бросающиеся в глаза любому непредвзятому наблюдателю.

Первое - это мрачный депрессивный характер и зацикленноcть на теме смерти и покойников. Основной религиозный обряд христиан это похороны, похороны являются венцом жизни христианского святого, а сама его жизнь есть ПОДГОТОВКА ТРУПА.

Эти трупы хоронят у храмов. Где церковь там кладбище, где кладбище, там церковь. Близнецы-братья. Сами церкви тоже кладбища – хоронят в полу, в стенах, чуть ли не на потолке.



Часовня католической церкви Всех Святых в Чехии. Сделана из 40 000 человеческих скелетов.



Думаю насчёт 40 000 преувеличение, но несколько тысяч точно. Костяной канделябр – в нём в качестве деталей содержатся все кости человеческого скелета.





На самом деле эта церковь новация. Её построили в преддверье начинающегося декаданса по приказу медиатизированного старичка из СРИГНа князя Шварценберга. Вот его малый герб, выложенный костями. Как говорится, «у каждого барона своя причуда».


И дата с подписью Мастера. Но построенная в 1870 году церковь была действующей, никакого отторжения она ни у прихожан, ни у клира не вызвала. Да и не стали бы Шварценберги так кощунствовать. Их церковь только повторяла капуцинскую церковь Девы Марии в Риме.



Церковь Девы Марии древняя, она построена в самом начале 17 века, на заре христианства. В ней находится скелетик маленькой принцессы-пчёлки Кларидской Барберини, племянницы одного из римских пап. В стены вмурованы 4000 черепов.


Катакомбы капуцинов в Палермо. В отличие от катакомб Неаполя или Рима это чисто христианские катакомбы, поэтому они полностью доступны для обозрения. Их стали рыть с начала 17 века. Всего тут захоронено 8 тысяч трупов, включая трупы 20 века.


Наверху фото монахов. А это светские трупы в т.н. «Галерее профессионалов». Тут хоронят интеллигентов – художников, юристов, офицеров, врачей.



Это португальская церковь в Эворе. Булыжники в стенах – настоящие черепа.



Над входом девиз: «Наши кости ожидают, когда к ним присоединятся твои».


Подобные артефакты не есть особенность католицизма. Вот аналогичное захоронение на православном Афоне. Сначала умерших монахов предают земле. Через несколько лет разрывают могилы и смотрят – правильно ли разложился труп. Если правильно, с черепа соскребают сгнившие остатки и помещают в «костяницу».


Если труп правильно приготовлен праведной жизнью, то он не гниёт, а ссыхается. Такой мумифицированный труп – огромная ценность. Его выставляют на всеобщее обозрение, прикосновением к трупу лечатся. Особенно хорошие трупы разрубают на части и делят между несколькими церквями. Частица трупа должна также закладываться в основание каждой новой церкви.



Русская монахиня-схимница. Её одеяние напоминает суконный саркофаг, разукрашенный могилами и черепами. Уходящий в монастырь, умирает для мира. Это живой труп. И это очень хорошо. С точки зрения христианской доктрины.




Разумеется, в церквях перед прихожанами мотивы смерти и варварского поклонения трупам сглаживаются. Например мощи часто хранятся «под спудом» - в закрытых ящиках. Но христианство в целом накладывает на культуру отпечаток неимоверной тоски и грусти. Это находит своё выражение во всём – в архитектуре, живописи, музыке. Иногда получается торжественно и даже сладко – ведь слёзы могут принести облегчение и могут быть выражением не физической боли, а ностальгии, любви, высокой печали.

Во-вторых, христианство очень короткая и узкая религия. Всё содержание христианской легенды по объёму равно одному античному мифу среднего размера. Это пытаются маскировать, превращая Библию в телефонный справочник или дополняя рассказами о святых. Но эти дополнения искусственны, неинтересны и даже в таком виде создают большие трудности для основной легенды. В общем, их никто не знает. Непорочное зачатие Девы Марии в «папской догматической конституции 1854 года» это канцелярский апофеоз подобных «улучшений». Это не художественное творчество, а выправление бумаги конторой по учёту трупов при морге или городском кладбище.


Даже если на минуту допустить, что крестики слева и справа на этой картине Пальма иль Веккьо не пририсованы позже, тут точно отображено соотношение изобразительной мощи языческой (в смысле античной) культуры и тщедушного литературного мифа христианства. Который даже в своей сердцевине «сборник четырёх текстов» – т.е. список и справочник, а не сказание.

<a href="http://www.samisdat.com/audio/41.mp3">
Кликабельно. Песню-грустилку, которая иллюстрирует унылый зимний пейзаж выше, можно пропеть и иначе.
Возьмём всего один второстепенный миф античной религии – миф лучезарной Эос. Эос это прекрасная девушка с розовыми пальчиками. Каждое утро она поднимается на небо в колеснице, запряжённой Лампосом и Фаэтоном, и освещает землю.

Эос большая шалунишка, поэтому у неё на щеках после ночи всегда румянец. Когда утром наступает царство Эос, у мужчин возникает эрекция.

Эос добрая, но забывчивая. Она полюбила прекрасного юношу Тифона и вышла замуж, попросив Зевса сделать его бессмертным. Но она забыла попросить сохранить ему юность, и Тифон со временем превратился в старика. Чтобы его не видеть Эос заперла Тифона в отдельную комнату, откуда тот жаловался скрипучим голосом на несчастную судьбу. Тогда из жалости Эос превратила Дмитрия Евгеньевича в сверчка.

Это всего ОДНА небольшая история и только эта история даёт огромные шансы на удачные человеческие контакты. Это ЗАБАВНО. Тут можно шутить, можно намекать, можно общаться - и подросткам, и молодым людям, и зрелым людям, и старикам. Можно посмеяться, при желании можно и поплакать. В меру, без зверства.



Донателло. Пророк Аввакум.
А что может рассказать христианин? Ну, пришёл санитар из морга домой, решил позабавить супругу интересной историей.

- Прикинь, деда в пятницу привезли, он уж дня два дома лежал. Ну, положили в морозилку, а в выходные электричество вырубили. И что ты думаешь, а понедельник открываю, а он как новенький. Только ноготь на ноге отвалился.

Человек в шоке. А христианин продолжает:

- Я ноготь с собой принёс. Хочешь, покажу?

Это… ТЯЖЕЛО. Очень.

Разве что положительную сторону тут можно увидеть в том, что христианская культура быстро приводит к секуляризации общества. Люди избегают говорить в быту на религиозные темы, перестают использовать религиозные аналогии, избегают контактов со служителями культа. Не случайно встретить священника на улице – плохая примета. Много икон в доме – к беде. Вокруг человека, постоянно беседующего на религиозные темы, быстро образуется вакуум. Люди разбегаются. Сакральные функции священников религиозная община и государство стремиться заменить функциями моральной проповеди, статистического учёта, медицинской и социальной помощи, искусством и философией, чем угодно, но только не самим христианством. «Всё что угодно, только не ноготь».

Поэтому атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушеного кота, то дяденьку можно понять.


В третьих, в основной доктрине христианстве существует нелепая путаница, отталкивающая неофитов. И это, как и вторая особенность, со всей очевидностью показывает, что христианство могло быть сделано только очень поздно, только на скорую руку и только людьми случайными.

Христиане-теологи буквально плутают между трёх сосен со своей доктриной тройственности единого Бога. Как это возможно, совершенно непонятно. Для первичной пропаганды это создаёт огромные трудности. Ни одна мировая религия не усваивается неофитами так трудно. При огромных усилиях в 19 веке европейские империи обратили в христианство девственно чистую Африку при соотношении сил 1000:1. И что же? Сейчас там мусульманство успешно вытесняет христианство. Потому что для неразвитого сознания совершенно нелепо объясняется Основная Формула христианской доктрины. Получается 2+2=5. При этом в мусульманстве есть неприятное обрезание и вообще мусульманский мир - мир второго сорта. Но мусульманская доктрина предельно ясна. Один бог – Аллах. Его пророк – Мухаммед. И есть два свидетеля для принятия в мусульманство. ВСЁ. За один день человека можно принять и это принятие честное и крепкое. А для мировой религии лёгкость пропаганды, желательно умещающейся в один день - основа основ.

Собственно, непонятно, как учение с такой дефектной доктриной могло распространяться количественным путём. Цепная реакция в христианстве затруднена. Эта религия ведет действенную пропаганду, когда уже имеет политическое и военное господство и финансируется государством. С нуля на этом подняться проблематично.

Иными словами, если суммировать всё сказанное, христианство это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.



Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 29.07.2018, 02:33

[E.P. Iphan]

ИСТОРИЧЕСКАЯ МОЗАИКА ВРЕМЕН ПАВЛА I

Литературные истории и анекдоты

«Не нашего прихода»

Вот еще одно старое, прочно вошедшее в наш речевой обиход выражение, родившееся в 70-х годах XVIII века. Имеется в виду выражение «Не нашего прихода». Оно появилось в 1778 году в сборнике «Отрада в скуке, или Книга веселия и размышления».
«В некоторой деревне священник, сказывая проповедь внятным слогом и чувствительными выражениями, привел в слезы слушающих его поселян, все плакали, исключая одного крестьянина. Его спросили, для чего он не плачет? На сие ответил он: „Я не здешнего прихода“.
Приходской называлась церковь, вокруг которой жили крестьяне или горожане, где они отправляли все требы – крещения, венчания, отпевания. Приходская община была довольно замкнутой, в ней все знали друг друга и старались поддерживать внутри прихода хорошие, дружеские отношения.
В 1825 году И. А. Крылов на тему приведенного выше анекдота написал басню «Прихожанин», осмеивавшую нравы «литературных приходов», – враждующих между собой мелких группировок литераторов, для которых узкие интересы своего «литературного прихода» были важнее дела всей литературы.

Метаморфоза эпитафии Хемницера

В 1779 году вышла небольшая книжечка «Басни и сказки в стихах». Ее автором был мало кому известный тридцатичетырехлетний армейский офицер Иван Иванович Хемницер (1745–1784). Книга, вышедшая с благословения Г. Р. Державина, имела шумный успех и была переиздана несколько раз.
Хемницер высмеивал кичливых аристократов, взяточников-чиновников, бесплодных псевдоинтеллектуалов.
В книге было немало блестящих поэтических строк, но парадокс заключался в том, что наиболее знаменитой фразой Хемницера стала не какая-либо его стихотворная строфа, а эпитафия, написанная им для собственной надгробной плиты: «Жив честным образом, он весь свой век трудился, но умер так же наг, как был, когда родился!»
Умер Хемницер в городе Смирне, в Турции, где занимал должность русского генерального консула. Затем его тело было перевезено в Россию. Однако автоэпитафия почему-то не понравилась устроителям похорон, и ее переделал поэт Василий Васильевич Капнист (1758–1823). Эпитафия Хемницера была изменена весьма незначительно, но все же изменена: «Жил честно, целый век трудился и умер гол, как гол родился».

«Печатный всякий лист быть кажется святым»

В 1795 году Иван Иванович Дмитриев (1760–1837) опубликовал сатирическое стихотворение «Чужой толк», в котором высмеивалось преклонение перед печатным словом.

А наших многих цель – награда перстеньком,
Нередко сто рублей иль дружество с князьком,
Который отроду не читывал другова,
Кроме придворного подчас месяцеслова;
Иль похвала своих приятелей, а им
Печатный всякий лист быть кажется святым.

Последняя строка этого стихотворения стала крылатым выражением, которое дало повод Пушкину сказать в заметке «Опыты отражения некоторых нелитературных обвинений»: «Я заметил, что самое неосновательное суждение, глупое ругательство получает вес от волшебного влияния типографии. Нам все еще печатный лист кажется святым. Мы все думаем: как может это быть глупо или несправедливо? Ведь это напечатано».

«На минуту позабудемся в чародействе красных вымыслов»

Одной из отличительных черт русского национального характера является непреодолимая вера в светлый идеал. Ее-то и подметил наряду с другими Николай Михайлович Карамзин и поэтически выразил в богатырской сказке «Илья Муромец», написанной в 1795 году:

Ах! Не все нам горькой истиной
Мучить темные сердца свои!
Ах! Не все нам реки слезные
Лить о бедствиях существенных!
На минуту позабудемся
В чародействе красных вымыслов.


Двоякое толкование одного и того же стиха

В Москве дважды прошла пьеса французского драматурга Жана Батиста Николе (1710–1796) «Сорена». В пьесе этой был такой монолог:

Погибни навсегда сей пагубный устав,
Который заключен в одной тиранской воле!
Льзя ль ждать блаженство там,
Где гордость на престоле,
Где властию одной все скованы сердца?
В монархе не всегда находим мы отца.

Московский главнокомандующий граф Яков Александрович Брюс (1742–1791) усмотрел в этих строках крамолу и, приостановив дальнейшую постановку пьесы, послал Екатерине II письмо с приложением этих стихов.
Екатерина ответила Брюсу так: «Удивляюсь, граф Яков Александрович, что вы остановили представление трагедии, как видно, принятой с удовольствием всею публикою. Смысл таких стихов, которые вы заметили, никакого отношения не имеет к вашей государыне. Автор восстает против самовластия тиранов, а Екатерину вы называете матерью». Очевидно, что Екатерина обыграла здесь то, что в последней строке автор сетовал на то, что «в монархе не всегда находим мы отца», а императрица ну уж никак не могла называться «отцом», оставаясь «матушкой-государыней».

Анекдот о колоколе

Теперь же ознакомимся с фрагментами из жизни русского общества времен правления Павла I (1796–1801) и дадим всего лишь один анекдот из времени, предшествовавшего его царствованию.
Павел Петрович, будучи наследником престола, приехал в один из монастырей и услышал жидкий звон небольшого треснутого колокола.
– Что же вы не попросите государыню сменить колокол? Ведь она бывала у вас в обители, – сказал Павел настоятелю монастыря.
– При посещении обители государыней колокол и сам не раз просил ее об этом, – ответил настоятель. – А ведь его голос все же громче моего.

Священники – кавалеры светских орденов

Вскоре после вступления на престол Павел ввел в обычай награждать орденами священников. Ордена велел он носить на шее, а звезды – на рясах и мантиях. Первыми кавалерами стали новгородский митрополит Гавриил (Петров) (1730–1801), награжденный орденом Андрея Первозванного; орденом Александра Невского награжден был казанский архиепископ Амвросий (Подобедов) (1742–1818), а орденом Святой Анны – гатчинский протопоп Исидор. Из военных полковых священников орденом Святой Анны был награжден соборный протоиерей капеллан Преображенского полка Лукьян (Протопопов).

Регламентация петербургской жизни

1 декабря 1797 года Павел отдал военному губернатору Петербурга, которым был тогда Аракчеев, приказ, состоящий из многих пунктов, и среди прочего повелел:
• чтоб более было учтивостей на улицах; воспрещается всем ношение фраков; запрещается всем носить всякого рода жилеты, а вместо оных – немецкие камзолы;
• не носить башмаков с лентами, а иметь оные с пряжками, также сапог, ботинками именуемых, и коротких, стягиваемых впереди шнурками, и с отворотами;
• не увертывать шею безмерно платками, галстуками или косынками, а повязывать оные приличным образом, без излишней толстоты;
• всем служащим и отставным с мундирами офицерам запрещается в зимнее время носить шубы, а вместо их позволяется носить шинели, подбитые мехом;
• запрещается танцевать вальс;
• примечено здесь в городе, что не соблюдается между обитающими должная благопристойность, даже до того, что, повстречаясь младший со старшим, не снимает шляп. И для того объявить, дабы всяк без изъятия младший перед старшим, повстречаясь где бы то ни было, снимал шляпу, подтвердя строго сие наблюдать полицейским чинам, и в противном сему случае брать под караул;
• чтоб никто не имел бакенбард;
• подтверждается, чтоб кучера и форейторы ехавши не кричали;
• чтоб в проезде государя-императора всякий мимо идущий и проезжающий останавливались;
• чтоб публичные собрания не именовались клубами;
• чтоб всякий выезжающий из города куда бы то ни было публиковался в газетах три раза сряду;
• воспрещается ношение синих женских сюртуков с красными воротниками и белою юбкою;
• прошу сказать всем, кто ордена имеет, чтоб на сюртуках, шубах и прочем носили звезды.

Судьба нумизматической коллекции

Екатерина II в годы своего царствования собирала древнегреческие и древнеримские золотые монеты и медали и к концу жизни имела большую и чрезвычайно ценную коллекцию.
Павел же, пренебрегая всем, что делала Екатерина, пренебрег и этой коллекцией. Когда на позолоту и отделку залов Михайловского замка понадобилось натуральное золото, то его любимец, обер-камергер Александр Львович Нарышкин, напомнил Павлу о коллекции матери.
– Счастливая мысль! – обрадовался Павел, и все редчайшее собрание тотчас же было переплавлено.

Пример в назидание другим

Вскоре после вступления на престол Павла I один купец, давший в долг генерал-губернатору Петербурга Архарову двенадцать тысяч рублей, попытался этот долг с него получить. Однако Архаров не только не вернул долг, но и побил купца. Тогда купец подал на обидчика жалобу Павлу, когда тот был на разводе караулов, и Архаров по должности находился с ним рядом.
Павел, пробежав глазами несколько строк, сразу же понял, против кого она направлена.
– Читай! – велел Павел Архарову, протянув генерал-губернатору жалобу.
Путаясь и заикаясь, тот начал тихим голосом читать бумагу.
– Читай громче! – приказал Павел.
Архаров, сгорая от стыда, стал читать так, что все вокруг слышали о его позоре.
– Значит, и то все правда, что вместо благодарности его за его же добро не только взашей гнали, но и били? – спросил Павел.
Архаров во всем признался и поклялся тут же вернуть долг.
Павел этим примером показал всем, что решительно будет бороться за то, чтобы законы строго соблюдались всеми его подданными, независимо от того, какое положение они занимают.

Император и майор Кульнев

Всячески борясь с излишней роскошью, Павел назначил перемену блюд за столом строго в зависимости от чина. Майору было определено иметь за столом не более трех блюд. Служивший тогда в Сумском гусарском полку Яков Петрович Кульнев (1763–1812), человек бедный, задаром отпустивший на волю всех своих крестьян и послуживший Пушкину прообразом Дубровского, не мог роскошествовать и обходился одним блюдом.
Император Павел, посетив полк, спросил Кульнева, сколько блюд подают ему за обедом.
И Кульнев, зная предельный педантизм Павла, зная также, что он не прощает малейшей неправды, ответил:
– Три, Ваше Императорское Величество, – курицу плашмя, курицу ребром и курицу боком.

Князь Н. Б. Юсупов – режиссер и гурман

Император Павел спросил директора театров Александра Львовича Нарышкина, отчего это до него, в бытность директором театров князя Н. Б. Юсупова, ставились спектакли со множеством всадников, а теперь лошадей на сцене и не увидишь.
Нарышкин отвечал:
– Не выгодно, Ваше Императорское Величество. Юсупов был татарин, и когда лошади делались для сцены негодны, он их отправлял к себе на кухню.
Бригадир по воле Божьей
После одного из парадов, бывших в самые крещенские морозы, император Павел увидел молодого поручика, чья треуголка была осыпана снегом так сильно, что создавалось впечатление, будто она обшита белым плюмажем.
– У вас белый плюмаж, сударь, – заметил император. А надо сказать, что белый плюмаж носили на треуголках только бригадиры, чей чин был выше полковничьего и ниже генерал-майорского. Чин же поручика по «Табели о рангах» был всего лишь третьим снизу.
– По воле Божьей! – отвечал поручик.
– Ну что же, – ответил Павел. – Я никогда против воли Божьей не иду. Поздравляю с бригадиром!

Прапорщик по воле царской

После запрещения Павлом всем служащим чиновникам и офицерам ходить в штатской одежде, а не в форменных мундирах, многие из них нашли лазейку и велели своим слугам или солдатам-ординарцам носить за ними, одетыми в мундиры, шинели, шубы и шпаги.
Однажды Павел встретил на улице такого щеголя, за которым солдат нес шубу и шпагу. Павел остановил и офицера, и солдата и сказал:
– Раз ему трудно носить шпагу, надень ее на себя, а ему отдай свой штык с портупеей.
Одним махом император сделал солдата прапорщиком, а прапорщика – солдатом.
Слух об этом происшествии тут же распространился по Петербургу и нагнал изрядного страху на чиновников и офицеров, заставив их ревностно исполнять царский указ.

Поручик Киже

Многие читали прекрасную повесть Юрия Николаевича Тынянова «Поручик Киже». Однако едва ли все знают, что в ее основе лежит подлинный факт, художественно переосмысленный талантливым писателем.
Первым же, кто рассказал о поручике Киж (так на самом деле называлась сия вымышленная персона), был отец знаменитого русского лингвиста Владимира Ивановича Даля, поведавший о том своему сыну, автору знаменитого словаря «Живого великорусского языка». В. И. Даль, записывая то, что рассказывал ему отец, включил в «Рассказы о временах Павла I» и сюжет о некоем несуществующем офицере, появившемся на свет из-за ошибки одного из писарей. Отец рассказал В. И. Далю, что однажды некий писарь, сочиняя очередной приказ о производстве обер-офицеров из младших чинов в старшие, выводя слова: «Прапорщики ж такие-то в подпоручики», перенес на другую строку «Ки ж…», да еще и начал строку с большой, прописной, буквы. Император Павел, подписывая приказ, принял «Ки ж» за фамилию и написал: «Подпоручик Киж в поручики». Редкая фамилия запомнилась Павлу. На следующий день, подписывая другой приказ – о производстве поручиков в капитаны, – император произвел мифическую персону в капитаны, а на третий день – и в первый штаб-офицерский чин – штабс-капитаны.
Через несколько дней Павел произвел Кижа в полковники и велел вызвать к себе.
Высшее военное начальство переполошилось, предполагая, что император хочет произвести Кижа в генералы, но отыскать такого офицера нигде не смогли и наконец докопались до сути дела – канцелярской описки. Однако, опасаясь гнева императора, донесли Павлу, что полковник Киж умер. «Жаль, – сказал Павел, – был хороший офицер».
На этот сюжет в 1928 году Ю. Н. Тынянов написал повесть «Поручик Киже». После ее выхода в свет выражение «Поручик Киже» стало крылатым, обозначая не существующего реально человека, но принимаемого за такового вследствие мистификации, ошибки или какого-либо недоразумения.

«Законы святы, но исполнители лихие супостаты»

Выражение «Законы святы, но исполнители лихие супостаты», направленное против произвола чиновников и взяточников, впервые появилось в комедии «Ябеда», написанной в 1798 году поэтом и драматургом Василием Васильевичем Капнистом, и пришлось по душе Павлу, ибо он ставил закон превыше всего. Когда он узнавал или сам своим умом доходил до того, что принятое им решение незаконно, то внезапно для окружающих решительно отменял его. Вот один из примеров.
Однажды, выслушивая очередной доклад, Павел неожиданно принял сумасбродное решение, обосновав это тем, что он хочет, чтобы было именно так.
Докладывавший ему чиновник возразил:
– Так нельзя, государь.
– Мне нельзя? – изумился император.
– Сперва перемените закон, а уж потом делайте, как угодно.
Павел успокоился и сказал:
– А ведь ты прав, братец.

Резолюции Павла на жалобах

Сохранилось множество документов, позволяющих судить об уровне компетентности Павла, о его принципах и характере.
Приведем здесь всего десять резолюций Павла, учиненных им по ознакомлении с прошениями, поступившими в «Собственную Его Императорского Величества канцелярию».
Павел (нужно отдать ему справедливость и в этом) внимательно прочитывал многие прошения, поступавшие на его имя. Среди этих прошений оказывались и достаточно курьезные. Вот некоторые из них, а также «высочайшие повеления», сделанные в связи с прошениями и жалобами.
А. «…Генерал-лейтенант князь Голицын-второй, позволивший себе, стоя на квартирах в Риге, привести барабанщиков своего полка на квартиру консула Тромповского, заставил бить в барабаны до тех пор, что младенец оного Тромповского от испугу умер, за каковую шалость отставлен от службы».
Б. Одна знатная дама подала на имя Павла прошение, в котором писала, что, «так как она происходит из знатной фамилии, то по смерти не желает быть погребенною на общем кладбище, а просит государя, чтобы он особым указом отвел ей и всем ее родным отдельное место».
На это Павел ответил такой резолюцией: «Так как люди по смерти, не взирая на породу и чины, бывают все равны, и более, когда она умрет, то тогда не будет уже знать, кто она такова и какого звания человек будет положен рядом с нею, почему прошение и возвратить обратно».
В. «Шарлотте фон Гор, просившей позволения поехать в чужие края к теплым водам, объявляется, чтобы она пользовалась таковыми внутри империи находящимися».
Г. Офицер драгунского полка был ошибочно исключен из службы, числясь убитым. А меж тем он был лишь без сознания, и, вернувшись после лазарета в полк, просил выдать ему свидетельство, что он жив, и принять обратно в службу. Командир полка, по приказу, утвержденному, что офицер убит, не посмел дать ему такого документа.
Тогда жалобщик обратился с прошением на высочайшее имя и получил от Павла такую резолюцию: «Исключенному поручику за смертью из службы, просившему принять его опять в службу, потому что жив, а не умер, отказывается по той же самой причине».
Д. «Графу Морсану, просившему о дозволении приехать ему в Россию, отказывается по неимении в нем надобности».
Е. «Просившему о принятии в службу подпоручику Григорьеву, исключенному из оной за болезнию, от коей был лишен ума, находился три месяца в доме сумасшедших, отказывается по неблагонадежности его выздоровления».
Ж. «Девице Полосиной, дочери умершего отставного бригадира, достигшей двадцатилетнего возраста и по бедности своей не могущей выйти замуж, объявляется, чтобы она тогда спрашивала на приданое, когда будут женихи, представив о них свидетельства».
З. «Скульптору Эстейрейху о выплате ему шести тысяч рублей за поднесенные Его Величеству через обер-гофмаршала Нарышкина мраморные его работы, барельефы объявляется, что высочайшее дано повеление возвратить ему оные барельефы».
И. «Профессору физики и химии Остену, приобретшему тайну делать золото и из оного извлекать универсальное лекарство и просившего для изготовления оного монаршего воспомоществования, объявляется, что он может просить о том тех, кои в истине его предложения убеждены».
К. «Вдове флота капитана второго ранга Волоцкой, просящей на оплату долга из монаршей милости, отказывается, потому что всяк обязан долги свои сам оплачивать».
И наконец, общая резолюция, так сказать, регламентирующая принятие жалоб, не относящаяся ни к кому конкретно, а воплощающая в себе один из принципов павловского делопроизводства.
«По высочайшему Его Императорского Величества повелению всем вообще подтверждается, что всяк, дерзнувший по двукратной просьбе еще утруждать Его Императорское Величество, имеет быть посажен в тюрьму на месяц».

Неудачный поход в Голландию

Многие знают о двух знаменитых походах Суворова – Итальянском и Швейцарском. Однако мало кто знает, что одновременно с этим русский корпус был отправлен в Голландию, где должен был сражаться вместе с англичанами против французских войск.
В союзном трактате между Россией и Англией, заключенном 29 декабря 1798 года, говорилось, что Россия выставит на театр военных действий войско численностью в сорок пять тысяч человек, а англичане будут платить на их содержание семьдесят пять тысяч фунтов стерлингов в месяц. Эти войска должны были освободить завоеванную французами Голландию. Однако русские выставили лишь семнадцать с половиной тысяч человек, англичане – тринадцать тысяч, а новый их союзник – Швеция – восемь тысяч.
Французы с самого начала стали громить союзников и 8 сентября 1799 года в сражении при Брегене нанесли поражение русскому экспедиционному корпусу, взяв в плен его командира – генерал-лейтенанта Ивана Ивановича Германа (1744–1801). Узнав об этом, непредсказуемый Павел I тут же дал Герману чин генерала от инфантерии, а на его место послал генерала от инфантерии Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова. Однако Кутузов был еще в пути, когда главнокомандующий союзными силами герцог Фридрих Йорк (1763–1827) эвакуировал войска из Голландии, а Кутузов был отозван в Россию.

Поступок солдата Пимена Алексеева

К этому неудачному походу относится следующая достоверная история. Рядовой Белозерского мушкетерского полка Пимен Алексеев во время одного из боев в Голландии был ранен в ногу и взят в плен французами. Алексеев был содержателем солдатской артели и при нем оказалось пятьсот тридцать пять рублей солдатских денег червонцами. Алексеев два года голодал в плену вместе со всеми, но ни рубля не потратил, ожидая освобождения. И отдал эти деньги сразу после того, как был произведен обмен пленными и его вернули в Россию. Там, в Новгороде, он и сдал деньги генерал-майору Седморацкому. Об этом поступке стало известно всей русской армии, и на примере Пимена Алексеева воспитывалось то поколение солдат, которому предстояло сражаться и в наполеоновских войнах 1805–1807 годов, и в Отечественной войне 1812 года.

Имя на знамени полка

На знамени пехотного бенкендорфова полка было вышито имя подпрапорщика Щегловитого, который спас это знамя в Голландской кампании 1799 года, погибнув сам. Такой приказ отдал император Павел I, сказав: «Этот воин был такой же человек, как и я. Он мой брат, столько же, как и ваш. Он пожертвовал жизнью для чести Отечества. Почтим же его память».

«В Сибирь, марш!» Правда и вымысел

Однажды во время маневров на Царицыном лугу в Петербурге Павел остался очень недоволен маневрами и прохождением одного из кавалерийских полков и закричал: «Направо! Кру-гом! В Сибирь, марш!» Этот эпизод широко известен и не раз обыгрывался потом и в литературе, и в кино. Правда же состояла в том, что, хотя полк и двинулся немедленно в Сибирь, Павел вскоре одумался и послал вслед фельдъегеря, который и возвратил полк обратно в Петербург, догнав его неподалеку от Новгорода.

Красносельские маневры

В 1800 году в Красном Селе проводились маневры. Одной группой войск командовал граф фон дер Пален, другой – Кутузов. Император находился в группе Палена в качестве командира эскадрона.
Наблюдая за «противником», Павел увидел, что «вражеский» командующий стоит далеко в стороне от своих войск с адъютантами и очень небольшим конвоем.
– Разрешите мне взять в плен вражеского главнокомандующего! – спросил Павел у Палена, и когда тот разрешил, кинулся с эскадроном гусар вперед, соблюдая, впрочем, все правила предосторожности, чтобы не быть обнаруженным.
На самом краю леса, почти рядом с Кутузовым, Павел остановил эскадрон и стал следить за «неприятелем», удивляясь беспечности старого генерала.
К этому времени Кутузов отослал почти всех адъютантов и почти весь конвой и стоял чуть ли не один.
Павел крикнул: «За мной!» – и выскочил из леса. И тут из лощин и из-за пригорка высыпали «неприятельские» егеря и пленили императора.
Павел похвалил Кутузова, но остался очень опечален исходом маневров.
И все же в Павловске, разбирая прошедшие маневры, Павел при всех обнял Кутузова и сказал: «Обнимаю одного из величайших полководцев нашего времени!»

Августейший дегустатор

Петр Хрисанфович Обольянинов, в бытность его генерал-провиантмейстером, ведавшим снабжением армии, стал жертвой оговора, в котором дело было представлено так, что солдат кормят плохо, а генерал-провиантмейстер имеет за то немалую мзду от бесчестных поставщиков. Не зная этого, Обольянинов был вдруг вызван во дворец и, войдя, увидел возле двери в кабинет Павла длинный стол, а на нем множество горшков со щами, кашей, квасом, а также немалое число ковриг ржаного хлеба.
Оказалось, что Павел, получив донос, велел привезти к нему из полковых кухонь всех полков Петербургского гарнизона солдатскую пищу, сам попробовал все и остался доволен проверкой.
О «чистоте эксперимента», как говорят сейчас, можно только догадываться.

Любопытная демография

В самом конце XVIII века в Российской империи проживали около сорока миллионов человек, из них в Сибири – от Урала до Тихого океана – не более одного миллиона.
Только один процент, примерно четыреста тысяч, относились к состоятельному купечеству, помещикам, служащим дворянам, чей доход был не менее трехсот рублей в месяц. Из них чиновников было около пятнадцати тысяч, в том числе с 1-го по 4-й класс «Табели о рангах» – около четырех тысяч, офицеров также около пятнадцати тысяч, а генералов примерно пятьсот. Соответственно и статских генералов было почти столько же – четыреста человек.
И если средний помещик имел сто—сто пятьдесят душ крепостных, то генералы, как военные, так и статские, каждый в десять раз больше – в среднем полторы тысячи душ.
Из ста жителей шестьдесят два были крепостными и лишь тридцать восемь – вольными. Это были дворяне, купцы, мещане, вольные хлебопашцы, казаки, кочевые инородцы, духовенство и некоторые другие.
Со временем эти пропорции менялись, но все-таки в среднем оставались приблизительно такими вплоть до отмены крепостного права.

Историк Валишевский о Павле I

Известный польский историк и беллетрист Казимир Валишевский, прекрасный знаток истории России, дал императору Павлу I такую характеристику: «Он считал все возможным, а именно все сделать сразу и все исправить силой того абсолютного идеала, который он носил в себе, противопоставляя его решительно всему существующему.
Не довольствуясь устранением неудобств и опасностей положения, в котором он нашел государство, он хотел при помощи полного разрушения, производимого день за днем, изменить самые основания политического и социального устройства, продукта многовековой органической работы.
…Огромное количество законов и указов, прежние, уже устаревшие, проекты или поспешные импровизации и внушения последней минуты, точно содержимое ящика Пандоры, вихрем пронеслись над бедной Россией, внезапно, без всякой заботы о необходимой постепенности и о неизбежных трудностях их проведения в жизнь… Систематически все ломая и постепенно переходя от недостаточно оправданного разрушения к еще менее обдуманному созиданию, он из затруднительного положения, в котором находилась страна, привел ее на край бездны.
…Павел находил, что во всем государстве имеет значение только его собственное всемогущество. Его постоянной заботой было уничтожить вокруг себя всякое сознание, как и всякий признак не только силы, но какого-либо значения, политического или социального. И в этом отношении он опасался главным образом коллективности. По смыслу русской поговорки: «Громада – великий человек», он видит в каждой группировке людей опасность для своего величия.
…Конечно, времени было слишком скупо отпущено этому государю, но… остановка этой работы была благодеянием для России».


Новшества в одежде во второй половине XVIII века

От аристократов – к военным

В 30-е годы XVIII века сначала аристократы, а затем и военные стали носить краги – накладные кожаные голенища разных цветов, но чаще – черного и коричневого. Их надевали, как правило, на охоту или для верховых прогулок.
В 1916–1917 годах краги были введены в моторизованных войсках – авиации, автомобильных и броненосных частях, – а затем стали обязательны и для офицеров всех родов войск.

Возвращение в строй сапог

Как вы помните, уважаемые читатели, борясь со старыми традициями в одежде, Петр I запретил солдатам и офицерам носить сапоги, заменив их ботфортами.
Однако все повторяется, и во второй половине XVIII столетия сапоги вновь стали широко распространены, прежде всего в армии, а также в среде штатских чиновников и интеллигентов, не состоящих на службе. Военные носили сапоги поверх брюк форменного образца, штатские – под брюками или под панталонами. Особенно модными считались сапоги «а-ля Суворов» – высокие, с отворотом, закрывающим колено, и гусарские сапоги – с вырезом сердечком и кисточкой.

Появление и трансформация пелерины

Во второй половине XVIII века в женской одежде появилась пелерина – безрукавная накидка, закрывающая шею и плечи. Пелерины делались из различных мехов и шелка, чаще всего сочетаясь с цветом платья.
Позднее, во второй половине XIX века пелерина стала частью форменного костюма в женских гимназиях и институтах благородных девиц. В разных учебных заведениях девушки носили пелерины различных цве-тов – белого, голубого, светло-зеленого.
Мужчины тоже носили пелерины с пальто особого покроя, без рукавов, называвшегося «крылаткой».

Появление бурки

Во второй половине XVIII века в русской армии стали носить бурки – длинные плащи из бурого, черного или белого войлока. Чаще всего бурка была бурого цвета, отчего и получила свое название.
Русские офицеры и солдаты заимствовали ее от терских и кубанских казаков, которые, в свою очередь, получили ее «в наследство» от горцев Кавказа, где бурки были пастушескими плащами.
В русской армии пехотинцы носили укороченные бурки – до щиколоток, а кавалеристы – длинные, почти до земли.

Валенки, катанки, чесанки

Тогда же, сначала в деревнях и лишь намного позже в городах, вошли в обиход валенки – теплые сапоги из шерстяного войлока. Войлок особым способом прессовали, валяя или катая его, отчего произошло второе название валенок – катанки.
Затем появились легкие валенки из мягкой шерсти – чесанки. Чесанки окрашивали в разные цвета, и для крестьянок и мещанок были они модной зимней обувью.

Доломан

Доломан – суконная гусарская куртка, отделанная цветными наплечными шнурами, которые заменяли эполеты или погоны. Шнуры, числом до восемнадцати, располагались и на груди доломана.
Как форменная одежда кавалеристов-гусар была введена в 1741 году. Доломаны были желтыми, синими или красными, в зависимости от чина гусара и полка. Цвет шнуров непременно контрастировал с цветом сукна. Офицеры носили золотые или серебряные шнуры, а унтер-офицеры и рядовые – белые или желтые.
В конце XVIII века гусарская форма была дополнена ментиком – верхней суконной курткой, так же, как и доломан, отделанной шнурами и отороченной мехом.
Ментик носили на левом плече, а с 1834 года – на спине, удерживая при помощи перекрещивающихся шнуров.

Женские и мужские муфты

Во второй половине XVIII века появилась муфта – меховой мешок с отверстиями для рук. Богатые щеголи и щеголихи носили собольи и песцовые муфты, люди не столь богатые обходились муфтами, сделанными из тонкорунной длинной белой шерсти украинских овец. Часто материалом для муфт были теплые ткани, украшенные вышивкой. Муфты носили на цепочках и шнурах, реже – просто держа в руках. Они имели разную форму – квадратную, продолговатую, цилиндрическую. Чаще всего муфты составляли ансамбль с воротником пальто или шубой.
К середине XX века мода на муфты сошла на нет.


Дворянские девизы

Девизы – часть геральдики

В русской геральдике особое место занимают девизы дворянских родов. Девиз – краткое изречение на гербе, написанное как на русском, так и на каком-либо иностранном языке, и представляющее собой своеобразное кредо владельца герба.
Приведем здесь наиболее яркие девизы, а также девизы известнейших дворянских родов.
Как правило, в девизах были отражены лучшие качества того или иного дворянина и его рода.
Однако девиз графа Аракчеева: «Без лести предан», – современники переделали следующим образом: «Бес лести предан». Но, пожалуй, это почти единственный случай, когда над девизом было учинено зубоскальство.
Следует заметить, что не всякий дворянский род имел свой девиз. Это зависело как от желания его представителей, так и от воли монарха, с которой дворянину чаще всего приходилось считаться.
И все же, когда в 1917 году специальная комиссия Временного правительства собрала сведения о числе дворянских родов, имеющих гербы, то их оказалось свыше пяти тысяч. Кроме того, тысяча городов, в том числе и заштатных, тоже имели свои гербы.
Здесь же, однако, речь идет о дворянских девизах, а их было значительно меньше. Следует заметить еще и то, что генеалогические документы и геральдика всегда были тесно связаны и дополняли друг друга.
Иногда в именном императорском рескрипте на пожалование девиза приводились и сведения об истории рода. Так, например, о дворянах Лермонтовых сообщалось: «Предок фамилии Лермонтовых – Юрий Андреевич – выехал из Шкотския земли (Шотландия) в Польшу, а оттуда в 1633 году в Москву. Потомки сего Юрия Андреевича Лермонтова многие Российскому престолу служили стольниками, воеводами и в иных чинах и жалованы были от государей поместьями».
Более позднее пожалование девизом вместе с возведением в дворянское достоинство содержит сообщение о самом дворянине и его личных заслугах перед государством. Так, например, купец из Рыльска Григорий Иванович Шелихов (Шелехов) (1747–1795), еще не достигнув тридцатилетия, занялся организацией экспедиций на Курилы и Алеутские острова, а в 1783–1786 годах возглавил первую русскую экспедицию на Аляску, основал там русские поселения и стал одним из организаторов Российско-Американской компании.
Шелихов умер в Иркутске в 1795 году, а спустя четыре года Павел I пожаловал его «вдове Наталье Шелиховой, разделявшей с ним труды в странствованиях, и рожденным от них детям, дворянское Российской империи достоинство». К гербу нового дворянского рода был пожалован и девиз: «Верою и усердием».
При даровании российского дворянства иноземным дворянам требовалось подтверждение подлинности дворянских прав той страны, где эти права были получены. После этого знатный иностранец становился русским дворянином, если занимался сообразной с сословным достоинством деятельностью. Это же относилось и к титулованной знати – баронам, маркизам, графам, князьям, герцогам.

Геральдика и зоология

Вследствие того, что на дворянских гербах больше всего было изображений хищных птиц и зверей – «орлов и соколов, волков, медведей и львов», – Александр Иванович Герцен (1812–1870), разглядывая книгу по геральдике, остроумно заметил, что в его руках книга по зоологии.

Девиз Лихачевых: «Верен долгу»

А теперь представим несколько дворянских династий, сохранявших почти всегда верность девизам. Начнем с известных дворян Лихачевых, девиз которых звучал так: «Верен долгу». Этот род вел свое начало от православного литовского шляхтича Олега Богуславича Лиховского, выехавшего к великому князю Московскому Василию Темному (1415–1462). С тех пор дворяне Лихачевы были воеводами, стольниками, думными дворянами и даже начальниками приказов.
Генерал-майор Петр Гаврилович Лихачев на Бородинском поле командовал 24-й пехотной дивизией и, раненым, был взят в плен при защите батареи Раевского.
В истории этого рода верность долгу была главенствующим качеством, присущим всем носителям фамилии Лихачевых.

Девиз Шереметевых: «Бог хранит все»

Этот сюжет посвящен первому русскому графу Борису Петровичу Шереметеву (1652–1719). Он получил свой девиз «Бог хранит все» в 1706 году, раньше, чем кто-либо другой из его современников.
Прежде чем заслужить графский титул, родовитый и знатный дворянин Б. П. Шереметев в тридцать лет получил чин боярина и в этом качестве возглавлял и дипломатические миссии, и крупные воинские отряды, участвуя в войнах с Польшей и Крымским ханством, выполнял важные административные функции воеводы и наместника в разных городах. Во время Северной войны 1701–1721 годов одержал первые победы над шведами при Эрестфере и Гуммельсгофе, занял Копорье и Дерпт. Вторым из русских полководцев (после Ф. А. Головина) Шереметев в 1701 году стал фельдмаршалом, получив это звание на восемь лет раньше, чем «полудержавный властелин» А. Д. Меншиков. В 1706 году войска под командованием Шереметева подавили восстание в Астрахани. За эту услугу Петр I добился для Бориса Петровича германского императорского графского титула.
Борис Петрович Шереметев был одним из самых богатых вельмож своего времени, получив большие земельные наделы и тысячи крестьян за службу царю и Отечеству.
В имениях Шереметева и особенно его сыновей, дочерей и внуков были разбиты великолепные сады и парки, выстроены прекрасные дворцы и усадьбы, украшенные руками первоклассных мастеров, чаще всего крепостных. В подмосковных дворцах-усадьбах – Останкине и Кускове, – во дворцах в Москве и Санкт-Петербурге были собраны несметные сокровища.
Еще и сейчас в Кускове над входом в оранжерею сохранился девиз графов Шереметевых: «Бог хранит все». Из множества дворцов и домов, усадеб и парков многие уцелели, несмотря на два с половиной века великих бурь и потрясений.

Девиз Головкиных: «Этот герб дала доблесть»

Ближайший сподвижник Петра I Гавриил Иванович Головкин (1660–1734) был пожалован графским достоинством 16 февраля 1710 года. Вместе с гербом был дарован ему и девиз «Этот герб дала доблесть».
Головкин приходился Петру I родней по матери, царице Наталье Кирилловне Нарышкиной, и был близок к Петру с детства. Он был его постельничим. Почти никогда царевич, а потом и молодой царь, не отправлялся без Гавриила Головкина ни в одну из своих поездок. С 1706 года Головкин встал во главе ведомств, возглавлявших внешнеполитические дела. Он занимал посты начальника Посольской канцелярии, Посольского приказа, с 1709 года – канцлера, а с 1718 года – президента Коллегии иностранных дел. За неутомимую деятельность на этом поприще Гавриил Иванович был, по просьбе Петра I, возведен германским императором Иосифом I в графское достоинство. И после смерти Петра I Головкин продолжал играть видную роль во внутренней и внешней политике России, принимая удачное участие в дворцовых интригах и переворотах.
Последней его акцией такого рода было участие в низвержении «верховников» при восшествии на престол императрицы Анны Иоанновны.
Несомненно, что во всем этом нужна была немалая доблесть, синонимами которой в русском языке являются смелость, отвага и дерзость.

Девиз Демидовых: «Делами, а не словами»

Уральские заводчики Демидовы, ведшие свой род от тульского кузнеца, а затем хозяина мануфактуры и железоделательного завода Никиты Демидовича Антуфьева, более известного, как Демидов, имели девиз «Делами, а не словами».
В 1696 году Демидов построил под Тулой чугуноплавильный завод, а через четыре года, став лично известным Петру I, получил от казны Невьянский завод на Урале. Скупая земли и получая от казны все новых приписанных к заводам рабочих, Демидов стал крупнейшим мануфактуристом-предпринимателем на Урале.
В 1720 году его сын Акинфий Никитович Демидов (1678–1745) вместе со своими братьями получил потомственное дворянство, а также герб и девиз «Делами, а не словами».
И действительно, не словами, а делами добились Демидовы богатства и славы. К середине XVIII столетия они владели более чем тридцатью заводами, на которых работали тринадцать тысяч крепостных.
В XIX столетии Демидовы вошли в состав сановно-бюрократической элиты России. Николай Демидов (1773–1828) был посланником в герцогстве Тосканском, а его сын Анатолий (1812–1870) прославился тем, что стал родственником семьи Бонапарт, женившись на племяннице Наполеона Полине Бонапарт. Так как невеста поставила условие, что она не может выйти замуж за человека без титула, Анатолий Демидов купил княжество Сан-Донато, и, став его владельцем, получил право и на титул князя Сан-Данато, и здесь подтвердив верность своему родовому девизу: «Делами, а не словами».

Девиз Толстых: «Преданностью и усердием»

На гербе графов Толстых красовался девиз «Преданностью и усердием». Этот девиз был дан Петру Андреевичу Толстому (1645–1729) в 1726 году, в день коронации Екатерины I, за большие заслуги перед ней, а особенно перед ее покойным мужем Петром I.
Толстой был посланником в Константинополе, улаживал датские, прусские и английские дела, отыскивал за границей беглого царевича Алексея, в 1717 году доставив его в Петербург. Затем Толстой возглавил Тайную канцелярию и, когда Петр I умер, много сделал для того, чтобы на российском престоле оказалась Екатерина I.
Из рода Толстых вышло немало военных, администраторов, литераторов, в том числе Алексей Константинович и Лев Николаевич Толстые.

Девиз Остерманов: «Ни солнце, ни холод не заставят измениться»

В 1730 году графским титулом был пожалован Андрей Иванович Остерман (1686–1747), избравший для себя девиз «Ни солнце, ни холод не заставят измениться». Его настоящее имя – Генрих Иоганн Фридрих. Он родился в Вестфалии, в семье лютеранского пастора, а в России оказался в 1703 году. Сначала Петр I поручал Остерману незначительные внешнеполитические дела, но вскоре стал привлекать его и к делам первостепенной важности. В 1718–1719 годах Остерман был одним из главных дипломатов на Аландском конгрессе, где решался вопрос о мире между Россией и Швецией, а в 1721 году участвовал в разработке условий выгоднейшего для России Ништадтского мира, по которому закончилась Северная война и Россия получила Прибалтику, Карелию и иные территории. За эту услугу он вторым в России был пожалован баронским титулом.
После смерти Петра I (с 1725 по 1741 годы) Остерман занимал пост вице-канцлера, а с 1731 года фактически руководил внутренней и внешней политикой России.
Карьере Остермана положило конец восшествие на престол Елизаветы Петровны. Он был отдан под суд, приговорен к смертной казни, но помилован и пожизненно сослан в Березов. Современники находили, что в девизе Остермана, где упоминаются солнце и холод, заключалось некое провидение, ибо Березов был Богом проклятым городком, где солнца не бывает месяцами, а холод длится чуть ли не круглый год.

Девиз Румянцевых: «Не только оружием»

15 июля 1744 года Александр Иванович Румянцев (1680–1749) был пожалован титулом графа и получил девиз «Не только оружием».
Такой девиз имел глубокий смысл. А. И. Румянцев был одним из денщиков Петра I, пользовался его особым доверием. Не случайно, что именно Румянцеву доверил Петр отыскать и вернуть в Россию бежавшего в Европу цесаревича Алексея.
Вместе с графом Петром Андреевичем Толстым он успешно выполнил это распоряжение и впоследствии больше, чем в военных и административных делах, преуспевал при выполнении поручений, которые требовали ума, хитрости и дипломатической гибкости.
Хотя Румянцев был губернатором и Казани, и Астрахани и командовал армией при подавлении башкирского восстания 1735 года, наибольших результатов достиг он на посту чрезвычайного и полномочного посла в Турции. Одно время Румянцева даже прочили в канцлеры, министры иностранных дел, так высок был его авторитет во внешнеполитическом ведомстве России.
Поэтому девиз «Не только оружием», как видим, лично для него тоже имел глубокий смысл.
Еще более отца прославился сын Румянцева, граф Петр Александрович Румянцев-Задунайский, который составил себе славу одного из крупнейших русских полководцев, действуя не только оружием, но и умом.

Девиз Гончаровых: «В честном труде – успех»

Девиз «В честном труде – успех» принадлежал известным русским заводчикам Гончаровым, из семьи которых вышла жена Пушкина Наталья Николаевна, в девичестве Гончарова.
Самым крупным предпринимателем в этой семье был Афанасий Абрамович Гончаров (1699–1784), калужский мещанин, ставший в 1744 году дворянином, так как «за распространение фабрик» – полотняных, бумажных и железоделательных – ему был пожалован чин коллежского асессора, тогда дававший потомственное дворянство, которое, в свою очередь, наделяло правом покупки деревень с крепостными. Через сорок лет на бумажной и полотняной мануфактурах Гончаровых в Калужской губернии работали три с половиной тысячи человек, выпуская каждый год до трехсот пятидесяти тысяч аршин ткани (около двухсот восьмидесяти тысяч метров), – преимущественно высококачественного парусного полотна. А бумага производства мануфактур, принадлежавших Гончаровым, шла на лучшие отечественные издания и на экспорт.
К сожалению, девизу основателя производства Афанасия Абрамовича Гончарова перестал следовать его внук – Афанасий Николаевич, растративший громадное достояние семьи. Если бы не его внучка, Наталья Николаевна Гончарова, то о нем и его сыне, Николае Афанасьевиче, осталось бы мало каких-либо добрых воспоминаний, ибо девиз дворянского рода Гончаровых был не просто забыт, но и предан ими.

Девиз Безбородко: «Трудом и усердием»

Девиз графов Безбородко «Трудом и усердием» был дарован Илье Андреевичу Безбородко (1756–1815) 5 апреля 1797 года. Вся его жизнь подтверждала верность этому девизу. Илья Андреевич вступил в военную службу пятнадцати лет, а в семнадцать уже воевал против турок. В девятнадцать лет был он бригадиром, а еще через пять лет, в 1790 году, во время штурма Измаила командовал двумя колоннами левого крыла русских войск рядом с Кутузовым. За отличия в боях он был награжден многими орденами и золотой шпагой, украшенной бриллиантами, с надписью «За храбрость».
И. А. Безбородко умер в чине генерал-лейтенанта, тайного советника и сенатора, предводителя дворянства Петербургской губернии.
Но не только воинской доблестью был известен граф Безбородко. Вместе со своим старшим братом, князем Александром Андреевичем Безбородко (1747–1799), он основал в городе Нежине гимназию, подарив для этого дом и сад и выдав двести десять тысяч рублей, а затем, ежегодно внося еще по сто пятьдесят тысяч, добился того, что эта гимназия стала одной из лучших в России. В 1834 году гимназия была преобразована в лицей, а потом в Историко-филологический институт, и традиционно все эти заведения содержались за счет потомков Ильи Андреевича Безбородко.

Девиз Орловых-Денисовых: «Службою и храбростью»

Девиз графов Орловых-Денисовых «Службою и храбростью» был дан вначале, 4 апреля 1799 года, генералу от кавалерии Федору Петровичу Денисову (1738–1804), а через два года, 26 апреля 1801 года, его внуку по дочери – полковнику Василию Васильевичу Орлову (1775–1843), – и потому стал именоваться девизом графов Орловых-Денисовых.
Федор Петрович Денисов – донской казак, лишь к сорока годам ставший полковником, – был человеком легендарной храбрости. В русско-турецкой войне 1768–1774 годов, в войне со Швецией в 1788–1790 годах, в Польской кампании 1794 года, находясь под началом Румянцева, Суворова и Потемкина, Денисов стал одним из лучших кавалерийских генералов России.
Его дочь вышла замуж за донского войскового атамана Василия Петровича Орлова (1745–1801), особо отличившегося в 1790 году при штурме Измаила, когда В. П. Орлов получил орден Георгия 4-й степени. Его сын – Василий Васильевич Орлов – участвовал в войне с Наполеоном в 1806–1807 годах, а с 1808 года командовал лейб-гвардии казачьим полком. Отличился при отходе русской армии в 1812 году, при Бородине, при Тарутине. В 1813–1814 годах – начальник стражи Александра I и командир императорского конвоя.
Девиз «Службою и храбростью» был в равной мере справедлив по отношению и к деду, и к отцу, и к внуку Орловых и Денисовых.