новая хронология, без ссылок Опции

[E.P. Iphan]

любая религия, для воспитанного в её культурном контексте, воспринимается как данность. Человеку трудно посмотреть на неё (то есть на себя) со стороны. Для христианина, мусульманина, буддиста или индуиста его религиозная культура является НОРМОЙ. И наоборот, всё, что этой норме не соответствует, воспринимается как нечто глубоко ненормальное. Ненормальное в самих основаниях.

Если человек в той или иной степени начинает воспринимать СВОЮ культуру как ненормальность, он становится существом глубоко несчастным. Поэтому любая критика религии штука не такая безобидная, как кажется на первый взгляд. Я думаю, она и не нужна. Национальную религию нужно воспринимать как данность и не рыпаться.

В нашей культуре принято здороваться при встрече и пожимать друг другу руки. В принципе это условность, которую можно игнорировать. Но это игнорирование сразу создаст массу проблем и весьма вероятно спровоцирует нервный срыв.

Те люди, которые легкомысленно критикуют религию, не понимают, на что замахиваются, даже с точки зрения бытовой.

А кроме быта есть и многое другое. Человек возникает из небытия и в небытие уходит, даже толком не осознав, что произошло, и участником какого события он стал. Религия придаёт некую осмысленность этому изначально бессмысленному процессу, даёт точку отсчёта. То есть кроме всего прочего религия гораздо более рациональна, чем та рациональная критика, которой она постоянно подвергается. В конечном счёте, критики совершают одну и ту же ошибку – ошибку неправильного масштабирования. Они пытаются установить диалог с вечностью, но сама эта попытка есть попытка включения в коммуникацию биологического объекта, а именно хитрого, но не очень умного млекопитающего. Это делает сам факт разговора абсурдным и оскорбительным. Если нельзя говорить в доме повешенного о верёвке, то представьте, что вы получили по е-мейлу письмо от человека, который живет один день. Он вам задает какие-то вопросы, о чём-то спорит, делится планами. Но он возник 12 часов назад и через 12 часов исчезнет. Личность ли это? Это тающее в воздухе колечко филологического дыма, с которым разговаривать СМЕШНО.

Я не убрал столь длинную преамбулу под кат, чтобы предупредить глубоко верующих людей. Вероятно, им не стоит читать то, что написано внутри. Хотя то, что там написано, не колеблет и не может поколебать христианство, давно ставшее основанием нашего мира.

Более того, сама критика христианства не свидетельствует ни о большом уме, ни о большой культуре. В конечном счёте любой человек тут оказывается в положении Ласло Тота.

Был такой чудак в 70-х, то ли венгр, то ли еврей из Австралии. Набросился с молотком на Пьету Микеланджело, разбил мадонне голову, отломал руку и стал орать, что Христос это он, у него нет и не может быть матери, ибо Бог был, есть и будет всегда. Австралопитека судить не стали, а подлечили малешко и направили с богом на родину. Потом в голове у Ласло Тота наступили некоторые повреждения, приведшие к инсульту. А в результате инсульта отнялась рука.

Можно конечно утешать себя тем, что люди ещё поднимутся, приобретут бессмертие, у них будет по восемь сердец и по четыре мозга, и вот тогда они к теме вернутся и поговорят.

Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации.

Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой.

Но историк, игнорирующий историю религии, это такой же слепенький дурачок , как биолог, игнорирующий например функцию воспроизводства организмов. Поэтому, помолясь, приступим – разумеется, гуманно и в самом щадящем режиме.

В христианстве есть Три Особенности, бросающиеся в глаза любому непредвзятому наблюдателю.

Первое - это мрачный депрессивный характер и зацикленноcть на теме смерти и покойников. Основной религиозный обряд христиан это похороны, похороны являются венцом жизни христианского святого, а сама его жизнь есть ПОДГОТОВКА ТРУПА.

Эти трупы хоронят у храмов. Где церковь там кладбище, где кладбище, там церковь. Близнецы-братья. Сами церкви тоже кладбища – хоронят в полу, в стенах, чуть ли не на потолке.



Часовня католической церкви Всех Святых в Чехии. Сделана из 40 000 человеческих скелетов.



Думаю насчёт 40 000 преувеличение, но несколько тысяч точно. Костяной канделябр – в нём в качестве деталей содержатся все кости человеческого скелета.





На самом деле эта церковь новация. Её построили в преддверье начинающегося декаданса по приказу медиатизированного старичка из СРИГНа князя Шварценберга. Вот его малый герб, выложенный костями. Как говорится, «у каждого барона своя причуда».


И дата с подписью Мастера. Но построенная в 1870 году церковь была действующей, никакого отторжения она ни у прихожан, ни у клира не вызвала. Да и не стали бы Шварценберги так кощунствовать. Их церковь только повторяла капуцинскую церковь Девы Марии в Риме.



Церковь Девы Марии древняя, она построена в самом начале 17 века, на заре христианства. В ней находится скелетик маленькой принцессы-пчёлки Кларидской Барберини, племянницы одного из римских пап. В стены вмурованы 4000 черепов.


Катакомбы капуцинов в Палермо. В отличие от катакомб Неаполя или Рима это чисто христианские катакомбы, поэтому они полностью доступны для обозрения. Их стали рыть с начала 17 века. Всего тут захоронено 8 тысяч трупов, включая трупы 20 века.


Наверху фото монахов. А это светские трупы в т.н. «Галерее профессионалов». Тут хоронят интеллигентов – художников, юристов, офицеров, врачей.



Это португальская церковь в Эворе. Булыжники в стенах – настоящие черепа.



Над входом девиз: «Наши кости ожидают, когда к ним присоединятся твои».


Подобные артефакты не есть особенность католицизма. Вот аналогичное захоронение на православном Афоне. Сначала умерших монахов предают земле. Через несколько лет разрывают могилы и смотрят – правильно ли разложился труп. Если правильно, с черепа соскребают сгнившие остатки и помещают в «костяницу».


Если труп правильно приготовлен праведной жизнью, то он не гниёт, а ссыхается. Такой мумифицированный труп – огромная ценность. Его выставляют на всеобщее обозрение, прикосновением к трупу лечатся. Особенно хорошие трупы разрубают на части и делят между несколькими церквями. Частица трупа должна также закладываться в основание каждой новой церкви.



Русская монахиня-схимница. Её одеяние напоминает суконный саркофаг, разукрашенный могилами и черепами. Уходящий в монастырь, умирает для мира. Это живой труп. И это очень хорошо. С точки зрения христианской доктрины.




Разумеется, в церквях перед прихожанами мотивы смерти и варварского поклонения трупам сглаживаются. Например мощи часто хранятся «под спудом» - в закрытых ящиках. Но христианство в целом накладывает на культуру отпечаток неимоверной тоски и грусти. Это находит своё выражение во всём – в архитектуре, живописи, музыке. Иногда получается торжественно и даже сладко – ведь слёзы могут принести облегчение и могут быть выражением не физической боли, а ностальгии, любви, высокой печали.

Во-вторых, христианство очень короткая и узкая религия. Всё содержание христианской легенды по объёму равно одному античному мифу среднего размера. Это пытаются маскировать, превращая Библию в телефонный справочник или дополняя рассказами о святых. Но эти дополнения искусственны, неинтересны и даже в таком виде создают большие трудности для основной легенды. В общем, их никто не знает. Непорочное зачатие Девы Марии в «папской догматической конституции 1854 года» это канцелярский апофеоз подобных «улучшений». Это не художественное творчество, а выправление бумаги конторой по учёту трупов при морге или городском кладбище.


Даже если на минуту допустить, что крестики слева и справа на этой картине Пальма иль Веккьо не пририсованы позже, тут точно отображено соотношение изобразительной мощи языческой (в смысле античной) культуры и тщедушного литературного мифа христианства. Который даже в своей сердцевине «сборник четырёх текстов» – т.е. список и справочник, а не сказание.

<a href="http://www.samisdat.com/audio/41.mp3">
Кликабельно. Песню-грустилку, которая иллюстрирует унылый зимний пейзаж выше, можно пропеть и иначе.
Возьмём всего один второстепенный миф античной религии – миф лучезарной Эос. Эос это прекрасная девушка с розовыми пальчиками. Каждое утро она поднимается на небо в колеснице, запряжённой Лампосом и Фаэтоном, и освещает землю.

Эос большая шалунишка, поэтому у неё на щеках после ночи всегда румянец. Когда утром наступает царство Эос, у мужчин возникает эрекция.

Эос добрая, но забывчивая. Она полюбила прекрасного юношу Тифона и вышла замуж, попросив Зевса сделать его бессмертным. Но она забыла попросить сохранить ему юность, и Тифон со временем превратился в старика. Чтобы его не видеть Эос заперла Тифона в отдельную комнату, откуда тот жаловался скрипучим голосом на несчастную судьбу. Тогда из жалости Эос превратила Дмитрия Евгеньевича в сверчка.

Это всего ОДНА небольшая история и только эта история даёт огромные шансы на удачные человеческие контакты. Это ЗАБАВНО. Тут можно шутить, можно намекать, можно общаться - и подросткам, и молодым людям, и зрелым людям, и старикам. Можно посмеяться, при желании можно и поплакать. В меру, без зверства.



Донателло. Пророк Аввакум.
А что может рассказать христианин? Ну, пришёл санитар из морга домой, решил позабавить супругу интересной историей.

- Прикинь, деда в пятницу привезли, он уж дня два дома лежал. Ну, положили в морозилку, а в выходные электричество вырубили. И что ты думаешь, а понедельник открываю, а он как новенький. Только ноготь на ноге отвалился.

Человек в шоке. А христианин продолжает:

- Я ноготь с собой принёс. Хочешь, покажу?

Это… ТЯЖЕЛО. Очень.

Разве что положительную сторону тут можно увидеть в том, что христианская культура быстро приводит к секуляризации общества. Люди избегают говорить в быту на религиозные темы, перестают использовать религиозные аналогии, избегают контактов со служителями культа. Не случайно встретить священника на улице – плохая примета. Много икон в доме – к беде. Вокруг человека, постоянно беседующего на религиозные темы, быстро образуется вакуум. Люди разбегаются. Сакральные функции священников религиозная община и государство стремиться заменить функциями моральной проповеди, статистического учёта, медицинской и социальной помощи, искусством и философией, чем угодно, но только не самим христианством. «Всё что угодно, только не ноготь».

Поэтому атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушеного кота, то дяденьку можно понять.


В третьих, в основной доктрине христианстве существует нелепая путаница, отталкивающая неофитов. И это, как и вторая особенность, со всей очевидностью показывает, что христианство могло быть сделано только очень поздно, только на скорую руку и только людьми случайными.

Христиане-теологи буквально плутают между трёх сосен со своей доктриной тройственности единого Бога. Как это возможно, совершенно непонятно. Для первичной пропаганды это создаёт огромные трудности. Ни одна мировая религия не усваивается неофитами так трудно. При огромных усилиях в 19 веке европейские империи обратили в христианство девственно чистую Африку при соотношении сил 1000:1. И что же? Сейчас там мусульманство успешно вытесняет христианство. Потому что для неразвитого сознания совершенно нелепо объясняется Основная Формула христианской доктрины. Получается 2+2=5. При этом в мусульманстве есть неприятное обрезание и вообще мусульманский мир - мир второго сорта. Но мусульманская доктрина предельно ясна. Один бог – Аллах. Его пророк – Мухаммед. И есть два свидетеля для принятия в мусульманство. ВСЁ. За один день человека можно принять и это принятие честное и крепкое. А для мировой религии лёгкость пропаганды, желательно умещающейся в один день - основа основ.

Собственно, непонятно, как учение с такой дефектной доктриной могло распространяться количественным путём. Цепная реакция в христианстве затруднена. Эта религия ведет действенную пропаганду, когда уже имеет политическое и военное господство и финансируется государством. С нуля на этом подняться проблематично.

Иными словами, если суммировать всё сказанное, христианство это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.



Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 29.07.2018, 02:33

[E.P. Iphan]

На следующее утро во время развода командир полка полковник Дризен публично отчитал Федора за проделку с воздушным шаром. Молодому поручику тон полковника показался оскорбительным, и он вызвал его на дуэль.

На дуэли полковник был тяжело ранен.

В доме Толстых по этому поводу был срочно созван семейный совет. Полковник находился в тяжелом состоянии и решено было, не дожидаясь окончательного исхода дела, отправить Федора Ивановича волонтером на судне Надежда в кругосветное путешествие под командованием адмирал-лейтенанта Ивана Федоровича Крузенштерна: в состав экспедиции ранее был включен двоюродный брат Федор Ивановича Федор Петрович Толстой, страдовший морской болезнью, и решили, чтобы избавить обоих Федоров от грядущих неприятностей, заменить их одного на другого.

В состав экспедиции Федор Иванович попал в качестве "молодой благовоспитанной особы", состоящей в свите торгового посланника Резанова.

За несколько дней до отьезда в Питербург, Федор Иванович и его родной брат Петр Иванович были в доме Ергольских с визитом. Петр, влюбленный в старшую сестру Лизу Ергольскую, был в доме за своего. Любезно приняли и его известного брата. Был день рождения Лизы и в доме были только свои. Федору быстро наскучил светский разговор и он в шутку стал ухаживать за Таней. Таня, восхищенная вниманием графа, смотрела на него влюбенными глазами. Увлекшись игрой, Федор провел с Таней весь вечер.




В один из штормовых вечеров Федор Толстой и другой член посольства Резанова поручик Федор Нос после бурной пирушки в кают-компании затеяли на палубе сабельный турнир. Во время одной из атак Тостого поручик Нос свалился за борт, Толстой, не мешкая, бросился ему на помощь. Пришлось остановить судно, спускать шлюпку и спасать их обоих.

Через месяц "Надежда" и "Нева" бросили якорь в порту Санта-Круца у одного из Канарских островов.

Будучи в городе с группой офицеров, Толстой приобрел самку орангутанга. В ответ на недовольство Крузенштерна он заявил, что до сих пор был ужасно одинок, а теперь, обретя близкое существо, он остепенится и прекратит свои безобразия. Крузенштерн в конце-концов смирился, но велел Толстому не выпускать обезьяну из каюты.




В Москве Таня узнала из разговоров гостей о совершенном выздоровлении полковника Дризена, и это означало, что возвращение не грозит больше Тостому крупными неприятностями. Когда Ергольские всем семейством отправились в церковь, Таня украдкой поставила свечку Николе-Угоднику.




В открытом море "Надежда" встретилась с английским торговым кораблем. Удобно устроившись на рее в компании своей обезьяны и двух кадетов-близнецов Отто и Морица Коцебу, Толстой рассматривал англичан в подзорную трубу. Он завел разговор о пиратстве и предложил кадетам устроить заговор, капитана выбросить за борт и отправиться на Ямайку пиратствовать.




Незадолго до вхождения судна в Южное полушарие в кают-компании собрались офицеры, члены посольства Резанова и другие пассажиры.

Шли приготовления к традиционному празднику пересечения экватора. Федор нарядил обезьяну в треуголку капитана и учил ее ходить, опираясь на трость. Мориц Коцебу, смеясь, заметил, что обезьяна очень похожа на Крузенштерна. В самом разгаре веселья появился капитан. Он заявил, что идеи о пиратстве будоражат команду, и поэтому отменяет праздник. Как моряк и человек военный. он не потерпит на своем корабле никаких тайных подстрекательств и разговоров у себя за спиной. Толстой на это ответил, что он тоже любит прямоту и в доказательство сообщил капитану, что кадет Мориц Коцебу нашел большое сходство между Крузенштерном и обезьяной, после чего удалился, предоставив капитану и кадетам выяснять отношения.




7 мая 1804 г. марсовый "Невы" увидел "Надежду",стоящую на якоре в бухте у острова Нука-Гива Маркизского архипелага.

Капитан Лисянский с двумя офицерами отправился в шлюпке навестить Крузенштерна.

Море вокруг "Надежды" кишело голыми островитянками, которые жестами и телодвижениями предлагали себя матросам. Некоторые из них, заработав на корабле гвоздь или пустую бутылку, прыгали с борта в море и, довольные, возвращались на остров.

Лисянский поднялся на палубу. Корабль был полон туземками и хмельными матросами. Облокатившись о фальшборт, спиной к Лисянскому стоял голый граф Толстой, а какой-то пожилой туземец старательно наносил ему татуировки. Толстой тем временем вел светскую беседу на французском с дочерна загорелым и сплошь татуированным незнакомым европейцем в набедренной повязке. Незнакомец говорил ему, что Толстой слишком вольно обращается с местным королем, и за это может быть с'еден. Граф на это бросал в воду щепку, предварительно плюнув на нее, и кричал "Пиль,Ваше Величество! Аппорт!" Грузный пожилой островитянин подплывал к щепке и хватал ее зубами.

По пути к каюте Крузенштерна капитан Лисянский видел еще много недопустимых безобразий но,будучи на чужом корабле, не делал никаких замечаний и только брезгливо уворачивался от назойливо пристающих туземок.

Угрюмый Крузенштерн поделился с Лисянским своими неприятностями. Он считал Толстого зачинщиком и разжигателем всех безобразий. Лисянский посоветовал ему оставить Толстого на острове, или в крайнем случае посадить под арест. Однако дисциплина на корабле настолько упала, что капитан опасался, как бы его строгость не вызвала новый взрыв недовольства среди офицеров и матросов. Проводив Лисянского, Крузенштерн вызвал к себе Толстого, строго отчитал его, деликатно отводя взгляд от татуированного тела и потребовал по выходе в открытое море прекратить хотя бы пьянство и картежную игру. Толстой охотно дал слово, но, как только капитан сошел на берег, он притащил в капитанскую каюту свою обезьяну. Разложив на столе записи Крузенштерна и судовой журнал, он прикрыл их сверху чистым листом бумаги и на глазах смышленой обезьяны принялся марать его чернилами. После этого он убрал листок, дал обезьяне перо и оставил ее в каюте.

Вернувшись на корабль и застав в своей каюте обезьяну, увлеченно работающую над его бумагами, Крузенштерн велел арестовать Толстого и отправить его на "Неву".

Там Толстого с его обезьяной заперли в отдельной каюте, и Лисянский пришел поинтересоваться, нет ли у того каких-нибудь жалоб и просьб.

Кротким голосом Толстой сказал, что жалоб у него нет но есть просьба прислать священника.




Отец Гедеон, корабельный священник, был добрым стариком и с удовольствием общался с молодым графом. Первое время Толстой вел себя вполне прилично, и вскоре Лисянский разрешил ему в сопровождении священника прогуливаться по палубе.Во время первой же прогулки Толстой напоил отца Гедеона до бессознательного состояния и припечатал его бороду к палубе сургучем при помощи украденной у Крузенштерна гербовой печати.

Бороду пришлось обстричь по самый подбородок.

После этой проделки Лисянский не стал церемониться и ссадил Толстого на одном из диких островов Алеутского архипелага.




Во время пребывания на острове Толстой жил среди алеутов, носил их одежду, охотился вместе с ними, учил обезьяну курить трубку. Он построил себе деревянную хижину и научился у местного шамана снимать боль наложением рук. Алеуты предлагали ему стать их царем и давали в жены первую красавицу. Раздумывая над этим предложением, граф бродил среди береговых скал и чуть не свалился в пропасть, но ему явилось лучезарное видение святого, осадило его назад, и он был спасен. Тотчас он увидел проходивший вблизи острова корабль и зажег костер. С корабля заметили огонь и спустили шлюпку.




В доме Ергольских царила суета. Все домашние возбужденно собирались на вечер в дом Толстых, где был прием по случаю возвращения графа Ф.И.Толстого из кругосветного путешествия. Петр Иванович Толстой, уже год,как женатый на Лизе, был здесь и торопил Лизу со сборами. Таня стала проситься с ними, но матушка стала отговаривать ее, убеждая, что Толстой Американец - не лучшая компания для молодой благовоспитанной девушки, говорят, что он настолько одичал в Америке, что убил и с'ел свою обезьяну, и еще много разных ужасов.

Петр вступился за брата, говоря, что Федор, вернувшись из путешествия, образумился, обратился к Богу и даже носит на груди образ святого Спиридония.

Таню взяли к Толстым