новая хронология, без ссылок Опции

[E.P. Iphan]

любая религия, для воспитанного в её культурном контексте, воспринимается как данность. Человеку трудно посмотреть на неё (то есть на себя) со стороны. Для христианина, мусульманина, буддиста или индуиста его религиозная культура является НОРМОЙ. И наоборот, всё, что этой норме не соответствует, воспринимается как нечто глубоко ненормальное. Ненормальное в самих основаниях.

Если человек в той или иной степени начинает воспринимать СВОЮ культуру как ненормальность, он становится существом глубоко несчастным. Поэтому любая критика религии штука не такая безобидная, как кажется на первый взгляд. Я думаю, она и не нужна. Национальную религию нужно воспринимать как данность и не рыпаться.

В нашей культуре принято здороваться при встрече и пожимать друг другу руки. В принципе это условность, которую можно игнорировать. Но это игнорирование сразу создаст массу проблем и весьма вероятно спровоцирует нервный срыв.

Те люди, которые легкомысленно критикуют религию, не понимают, на что замахиваются, даже с точки зрения бытовой.

А кроме быта есть и многое другое. Человек возникает из небытия и в небытие уходит, даже толком не осознав, что произошло, и участником какого события он стал. Религия придаёт некую осмысленность этому изначально бессмысленному процессу, даёт точку отсчёта. То есть кроме всего прочего религия гораздо более рациональна, чем та рациональная критика, которой она постоянно подвергается. В конечном счёте, критики совершают одну и ту же ошибку – ошибку неправильного масштабирования. Они пытаются установить диалог с вечностью, но сама эта попытка есть попытка включения в коммуникацию биологического объекта, а именно хитрого, но не очень умного млекопитающего. Это делает сам факт разговора абсурдным и оскорбительным. Если нельзя говорить в доме повешенного о верёвке, то представьте, что вы получили по е-мейлу письмо от человека, который живет один день. Он вам задает какие-то вопросы, о чём-то спорит, делится планами. Но он возник 12 часов назад и через 12 часов исчезнет. Личность ли это? Это тающее в воздухе колечко филологического дыма, с которым разговаривать СМЕШНО.

Я не убрал столь длинную преамбулу под кат, чтобы предупредить глубоко верующих людей. Вероятно, им не стоит читать то, что написано внутри. Хотя то, что там написано, не колеблет и не может поколебать христианство, давно ставшее основанием нашего мира.

Более того, сама критика христианства не свидетельствует ни о большом уме, ни о большой культуре. В конечном счёте любой человек тут оказывается в положении Ласло Тота.

Был такой чудак в 70-х, то ли венгр, то ли еврей из Австралии. Набросился с молотком на Пьету Микеланджело, разбил мадонне голову, отломал руку и стал орать, что Христос это он, у него нет и не может быть матери, ибо Бог был, есть и будет всегда. Австралопитека судить не стали, а подлечили малешко и направили с богом на родину. Потом в голове у Ласло Тота наступили некоторые повреждения, приведшие к инсульту. А в результате инсульта отнялась рука.

Можно конечно утешать себя тем, что люди ещё поднимутся, приобретут бессмертие, у них будет по восемь сердец и по четыре мозга, и вот тогда они к теме вернутся и поговорят.

Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации.

Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой.

Но историк, игнорирующий историю религии, это такой же слепенький дурачок , как биолог, игнорирующий например функцию воспроизводства организмов. Поэтому, помолясь, приступим – разумеется, гуманно и в самом щадящем режиме.

В христианстве есть Три Особенности, бросающиеся в глаза любому непредвзятому наблюдателю.

Первое - это мрачный депрессивный характер и зацикленноcть на теме смерти и покойников. Основной религиозный обряд христиан это похороны, похороны являются венцом жизни христианского святого, а сама его жизнь есть ПОДГОТОВКА ТРУПА.

Эти трупы хоронят у храмов. Где церковь там кладбище, где кладбище, там церковь. Близнецы-братья. Сами церкви тоже кладбища – хоронят в полу, в стенах, чуть ли не на потолке.



Часовня католической церкви Всех Святых в Чехии. Сделана из 40 000 человеческих скелетов.



Думаю насчёт 40 000 преувеличение, но несколько тысяч точно. Костяной канделябр – в нём в качестве деталей содержатся все кости человеческого скелета.





На самом деле эта церковь новация. Её построили в преддверье начинающегося декаданса по приказу медиатизированного старичка из СРИГНа князя Шварценберга. Вот его малый герб, выложенный костями. Как говорится, «у каждого барона своя причуда».


И дата с подписью Мастера. Но построенная в 1870 году церковь была действующей, никакого отторжения она ни у прихожан, ни у клира не вызвала. Да и не стали бы Шварценберги так кощунствовать. Их церковь только повторяла капуцинскую церковь Девы Марии в Риме.



Церковь Девы Марии древняя, она построена в самом начале 17 века, на заре христианства. В ней находится скелетик маленькой принцессы-пчёлки Кларидской Барберини, племянницы одного из римских пап. В стены вмурованы 4000 черепов.


Катакомбы капуцинов в Палермо. В отличие от катакомб Неаполя или Рима это чисто христианские катакомбы, поэтому они полностью доступны для обозрения. Их стали рыть с начала 17 века. Всего тут захоронено 8 тысяч трупов, включая трупы 20 века.


Наверху фото монахов. А это светские трупы в т.н. «Галерее профессионалов». Тут хоронят интеллигентов – художников, юристов, офицеров, врачей.



Это португальская церковь в Эворе. Булыжники в стенах – настоящие черепа.



Над входом девиз: «Наши кости ожидают, когда к ним присоединятся твои».


Подобные артефакты не есть особенность католицизма. Вот аналогичное захоронение на православном Афоне. Сначала умерших монахов предают земле. Через несколько лет разрывают могилы и смотрят – правильно ли разложился труп. Если правильно, с черепа соскребают сгнившие остатки и помещают в «костяницу».


Если труп правильно приготовлен праведной жизнью, то он не гниёт, а ссыхается. Такой мумифицированный труп – огромная ценность. Его выставляют на всеобщее обозрение, прикосновением к трупу лечатся. Особенно хорошие трупы разрубают на части и делят между несколькими церквями. Частица трупа должна также закладываться в основание каждой новой церкви.



Русская монахиня-схимница. Её одеяние напоминает суконный саркофаг, разукрашенный могилами и черепами. Уходящий в монастырь, умирает для мира. Это живой труп. И это очень хорошо. С точки зрения христианской доктрины.




Разумеется, в церквях перед прихожанами мотивы смерти и варварского поклонения трупам сглаживаются. Например мощи часто хранятся «под спудом» - в закрытых ящиках. Но христианство в целом накладывает на культуру отпечаток неимоверной тоски и грусти. Это находит своё выражение во всём – в архитектуре, живописи, музыке. Иногда получается торжественно и даже сладко – ведь слёзы могут принести облегчение и могут быть выражением не физической боли, а ностальгии, любви, высокой печали.

Во-вторых, христианство очень короткая и узкая религия. Всё содержание христианской легенды по объёму равно одному античному мифу среднего размера. Это пытаются маскировать, превращая Библию в телефонный справочник или дополняя рассказами о святых. Но эти дополнения искусственны, неинтересны и даже в таком виде создают большие трудности для основной легенды. В общем, их никто не знает. Непорочное зачатие Девы Марии в «папской догматической конституции 1854 года» это канцелярский апофеоз подобных «улучшений». Это не художественное творчество, а выправление бумаги конторой по учёту трупов при морге или городском кладбище.


Даже если на минуту допустить, что крестики слева и справа на этой картине Пальма иль Веккьо не пририсованы позже, тут точно отображено соотношение изобразительной мощи языческой (в смысле античной) культуры и тщедушного литературного мифа христианства. Который даже в своей сердцевине «сборник четырёх текстов» – т.е. список и справочник, а не сказание.

<a href="http://www.samisdat.com/audio/41.mp3">
Кликабельно. Песню-грустилку, которая иллюстрирует унылый зимний пейзаж выше, можно пропеть и иначе.
Возьмём всего один второстепенный миф античной религии – миф лучезарной Эос. Эос это прекрасная девушка с розовыми пальчиками. Каждое утро она поднимается на небо в колеснице, запряжённой Лампосом и Фаэтоном, и освещает землю.

Эос большая шалунишка, поэтому у неё на щеках после ночи всегда румянец. Когда утром наступает царство Эос, у мужчин возникает эрекция.

Эос добрая, но забывчивая. Она полюбила прекрасного юношу Тифона и вышла замуж, попросив Зевса сделать его бессмертным. Но она забыла попросить сохранить ему юность, и Тифон со временем превратился в старика. Чтобы его не видеть Эос заперла Тифона в отдельную комнату, откуда тот жаловался скрипучим голосом на несчастную судьбу. Тогда из жалости Эос превратила Дмитрия Евгеньевича в сверчка.

Это всего ОДНА небольшая история и только эта история даёт огромные шансы на удачные человеческие контакты. Это ЗАБАВНО. Тут можно шутить, можно намекать, можно общаться - и подросткам, и молодым людям, и зрелым людям, и старикам. Можно посмеяться, при желании можно и поплакать. В меру, без зверства.



Донателло. Пророк Аввакум.
А что может рассказать христианин? Ну, пришёл санитар из морга домой, решил позабавить супругу интересной историей.

- Прикинь, деда в пятницу привезли, он уж дня два дома лежал. Ну, положили в морозилку, а в выходные электричество вырубили. И что ты думаешь, а понедельник открываю, а он как новенький. Только ноготь на ноге отвалился.

Человек в шоке. А христианин продолжает:

- Я ноготь с собой принёс. Хочешь, покажу?

Это… ТЯЖЕЛО. Очень.

Разве что положительную сторону тут можно увидеть в том, что христианская культура быстро приводит к секуляризации общества. Люди избегают говорить в быту на религиозные темы, перестают использовать религиозные аналогии, избегают контактов со служителями культа. Не случайно встретить священника на улице – плохая примета. Много икон в доме – к беде. Вокруг человека, постоянно беседующего на религиозные темы, быстро образуется вакуум. Люди разбегаются. Сакральные функции священников религиозная община и государство стремиться заменить функциями моральной проповеди, статистического учёта, медицинской и социальной помощи, искусством и философией, чем угодно, но только не самим христианством. «Всё что угодно, только не ноготь».

Поэтому атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушеного кота, то дяденьку можно понять.


В третьих, в основной доктрине христианстве существует нелепая путаница, отталкивающая неофитов. И это, как и вторая особенность, со всей очевидностью показывает, что христианство могло быть сделано только очень поздно, только на скорую руку и только людьми случайными.

Христиане-теологи буквально плутают между трёх сосен со своей доктриной тройственности единого Бога. Как это возможно, совершенно непонятно. Для первичной пропаганды это создаёт огромные трудности. Ни одна мировая религия не усваивается неофитами так трудно. При огромных усилиях в 19 веке европейские империи обратили в христианство девственно чистую Африку при соотношении сил 1000:1. И что же? Сейчас там мусульманство успешно вытесняет христианство. Потому что для неразвитого сознания совершенно нелепо объясняется Основная Формула христианской доктрины. Получается 2+2=5. При этом в мусульманстве есть неприятное обрезание и вообще мусульманский мир - мир второго сорта. Но мусульманская доктрина предельно ясна. Один бог – Аллах. Его пророк – Мухаммед. И есть два свидетеля для принятия в мусульманство. ВСЁ. За один день человека можно принять и это принятие честное и крепкое. А для мировой религии лёгкость пропаганды, желательно умещающейся в один день - основа основ.

Собственно, непонятно, как учение с такой дефектной доктриной могло распространяться количественным путём. Цепная реакция в христианстве затруднена. Эта религия ведет действенную пропаганду, когда уже имеет политическое и военное господство и финансируется государством. С нуля на этом подняться проблематично.

Иными словами, если суммировать всё сказанное, христианство это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.



Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 29.07.2018, 02:33

[E.P. Iphan]

Навеяно обсуждением Конца Прекрасной Эпохи

чуть заглядывая назад
Интересно сравнить с нонешним
И вопрос -была ли она такой Прекрасной?
Риторический


Мир накануне Первой Мировой: Искусство Прекрасной Эпохи


Прекрасная эпоха – время расцвета искусств накануне Первой Мировой. Так стали называть это время после того как война отгремела. Искусство как ничто другое позволяет прикоснуться к духу эпохи и сегодня, в цикле статей, посвящённых столетию начала Первой Мировой Войны мы прикоснёмся к духу времени, предшествовавшему Великой Трагедии. К духу Прекрасной Эпохи.

В предыдущей статье мы уже определились с примерными временными рамками, поэтому сегодня в основном будем говорить о времени между началом 90-х годов XIX века и 1914 годом.

Как уже говорилось, состояние духа в предвоенную эпоху определялось тем, что в это время завершалась эпоха Рыб и начиналась эпоха Водолея. Отсюда и все видимые противоречия и метания. Эпоха рыб дала мистицизм, тягу к тайному, абстрактному и непостижимому, Водолей же дал революционный накал, стремление к Новому, в своих крайних проявлениях – через полный отрыв от прошлого, срывание всяческих тайн и покровов, а заодно и стремление к свободе. Вот этот адский бульон и породил те художественные (в широком смысле) течения, по которым мы узнаём сегодня Прекрасную Эпоху.
Пьяные ветры новизны: ар-нуво и авангард
Если говорить о визуальных искусствах – живопись, графика, архитектура – то там правили бал два направления. Одно – само название которого включает слово "новый" на всех языках: ар-нуво (дословно – новое искусство), модерн, югендстиль. Второе – ещё более новое, вообще авангард.

Авангард: Робер Делоне. Марсово поле: Красная башня. 1911

Хотя, если быть справедливым, слово "авангард" в Прекрасную Эпоху было неизвестно. Его придумали гораздо позже, чтобы объединить в одном понятии множество стилей школ и течений, которые порой различались только названием, но при этом яростно спорили между собой, пытаясь доказать себе и всему обществу что они современнее, передовее. В те ещё года, сказав кому из представителей любой из этих школ, что их через 20 лет всех будут знать под одним названием, можно было и в зубы получить. По правде сказать, разница между ними действительно была, порой большая, но было и общее: стремление делать что угодно, лишь бы не так. Не так как все, но главное – не так как раньше. Отказ от эстетики, сосредоточение на форме в ущерб содержанию, нарочитая плакатность. Всё это оказалось востребованным в Войну, во время последовавшей цепи революций и в послереволюционную эпоху. Может потому авангард и выжил, достигнув своего расцвета в 20 – 30-е годы. Ну а сейчас выродился в прибивание интимных частей тела к мостовой и разбрасывание с глубокомысленным видом надкушенных печенек по полу выставочного зала. Увы, современная уборщица может этого не понять и вымести такое "произведение искусства" на помойку. Произведения первых авангардистов хоть и вызывали скандал, однако ни у кого не возникало сомнения в их художественной принадлежности.

Модерн: Альфонс Муха. Образ. 1897

Однако авангард в годы Прекрасной Эпохи прозябал на задворках культурной жизни, зато другой стиль – ар-нуво (в России более известный как модерн) стал визитной карточкой времени, сама Прекрасная Эпоха воспринимается ныне как время господства ар-нуво. И хотя сам модерн вызывал не меньше скандалов чем авангард, он действительно вошёл в плоть эпохи, ибо художники ар-нуво впервые выдвинули идею создания единой художественной среды для человека. Ар-нуво, как единый стиль, пропитывало всё: архитектуру, интерьер, костюм, мебель, украшения, не ограничиваясь только произведениями искусства. Раньше это тоже было, интерьеры стиля барокко не спутаешь с интерьерами ампир, но сейчас эта идея была высказана и сформулирована осознанно. И также осознанно воплощалась в жизнь.

Именно поэтому мы сегодня знаем искусство ар-нуво большей частью по рекламным буклетам, декоративным панно и архитектурным памятникам.

Альфонс Муха. Сигареты JOB

Поразительно, но в России новое искусство обратилось древней народной традиции, породив неорусский стиль в архитектуре.

Доходный дом Перцовой, Москва, вид с Патриаршего моста. Архитекторы Н. К. Жуков и Б. Н. Шнауберт, по эскизам С. В. Малютина. 1905 – 1907

Как видно, ар-нуво обращается к утончённости, гедонизму, но он же наполнен символами, аллегориями. Этот стиль вырос из символизма, который не оставил заметных следов в изобразительном искусстве, зато ярко прозвучал в литературе.

<Туман средневековой тайны: символизм

Уходившая в небытие эра Рыб произвела в Прекрасную Эпоху свои высшие и самые яркие достижения. О достижениях мистической мысли (которыми окармливаются оккультисты и по сию пору) мы поговорим в другой раз, сейчас же вспомним творчество литераторов и, прежде всего, поэтов той поры. Символизм был лишь одним из направлений литературы, но, пожалуй, самым ярким и самым выразительным.

Суть символизма – в стремлении выразить невыразимое. Высокие истины, которые можно только прочувствовать, к которым можно приблизиться, но никогда не удастся понять и уж тем более объяснить формально. Вот к чувствам и обращаются символисты. Обращаются через язык символов, ибо символы, как метко подметил Юнг, содержат в себе нечто большее чем набор формальных значений. По большому счёту, символ – единственный способ добраться до архетипа. Вот они и добирались, используя символику, пришедшую из средневековья, из мистического христианства, масонства, а когда и из языческих времён.

Благодаря символистам (а может, по их вине? Это как посмотреть!) в Прекрасную Эпоху шло активное мифотворчество. Именно тогда окончательно оформился средневековый рыцарский миф, тогда же мифологизировалось и романтизировалось представление о Востоке, как некоей далёкой возвышенной цивилизации, хранящей некие высокие и тайные знания, в Европе утраченные. Миф, в значительной степени сдобренный дешёвой эротикой, миф, который мы не можем преодолеть до сих пор.

Сам символизм (как и большинство литературных течений той поры) вырос из искусства декаданса. Направления эти столь близки, что между ними иногда ставят знак равенства, тем более что в Прекрасную Эпоху символизм и считался одной из форм упадка и разложения. На самом деле всё гораздо сложнее.

Рамон Касас. Юная декадентка. 1899

Сам термин "декаданс" – распад, разложение, падение, дегенерация – был введён в обиход сторонниками традиционного, академического искусства, которое к началу Прекрасной Эпохи уже во многом не удовлетворяло духовные потребности людей. Почему? Сознание человека в эру Рыб (как и во все предшествующие времена) было большей частью коллективным. Человек был прежде всего христианин, мусульманин, подданный такого-то королевства, член гильдии, житель хутора и только в последнюю очередь самим собой. Это накладывало огромные обязанности, но в то же время давало значительную защищённость. В наступившую эпоху происходила очень быстрая индивидуализация сознания (Водолей, однако!), индивидуализация всей жизни. Теперь человек был уже никому ничего заранее не должен, но, вот ведь незадача! Тебе в такой ситуации тоже никто ничего не должен! Даже сочувствие надо сначала заслужить. Это вызвало перманентный шок и стресс. Острее всего почувствовали это на своей шкуре представители творческой интеллигенции – художники, поэты, писатели. Но если художники более-менее приспособились – спрос на плоды их творчества в условиях активного роста производства предметов потребления и строительства был устойчивый – то писателям и поэтам пришлось туго. Вот и появился целый пласт депрессивной литературы, рассказывающей о всяких ужасах (тот же Э. По, например). Основные идеи декаданса – всё плохо, дальше будет только хуже, человек один перед лицом враждебного мира и надеяться не на что.

Символизм, в отличие от декаданса, находит свет. Этот неземной свет идёт из тумана эпохи Рыб, ибо другого человечество пока не знает. И одиночество нового времени здесь уже не помеха, а подспорье, ибо суть этого света каждый понимает сам и поделиться этим знанием невозможно. Чрезвычайно популярным становится образ, который можно условно назвать образом рыцаря-монаха.

Лоэгрин

Возвышенный рыцарь, постигающий на своём рыцарском пути высшие идеалы. Лучшие примеры этой легенды – Парсифаль и Лоэгрин Вагнера, Бертран из пьесы "Роза и Крест" Блока. Но свет этот, при всём при том неземной, в этой жизни мы можем только прикоснуться к нему. С его помощью можно исправить своё духовное, но вовсе не материальное состояние. В этом мире сделать ничего нельзя. В этом декаданс и символизм едины.

<h2 style="margin-bottom: 0.4em; font-size: 1.6em; font-family: Verdana, Geneva, 'DejaVu Sans', Arial, Helvetica, sans-serif;">Остатки былой роскоши</h2>Культурная жизнь Прекрасной Эпохи, естественно, не ограничивалась тем, о чём здесь рассказано. За гранью остались очень многие формы и направления искусства, но то, о чём здесь сказано, пожалуй, самое сочное, самое характерное для того времени.

Прекрасная Эпоха закончилась на границе июля и августа 1914. Была срезана на взлёте. Разразившаяся кровавая бойня смела многие сокровища этой эпохой порождённые. Стало не до поиска глубинных смыслов, не до изысканности, а новое само уже врывалось в дома, и было оно таким что волосы вставали дыбом. А пришедшие следом революции и вовсе упростили жизнь и искусство до предела. На смену изысканному ар-нуво пришёл (правда, не на долго) авангард, столь удобный для политических плакатов, в архитектуре – конструктивизм, оставивший от зданий лишь функциональные коробки, на смену символизму – агитпроп, надолго прекративший поиски любых смыслов, на смену утончённому эротизму – ускоренное воспроизводство рабсилы.

Показательна в этом смысле гибель секс-символа Прекрасной Эпохи – Маты Хари. Первую стриптизёршу обвинили в шпионаже и убили. Не было ли это ритуальным убийством всей Прекрасной Эпохи?

Каким был бы мир, если бы Прекрасную эпоху не убили столь грубо? Трудно сказать. Но в одном можно не сомневаться: этот мир был бы гораздо лучше чем мир, построенный Великой войной. А нам сегодня остаётся только вздыхать, проходя мимо прекрасных зданий и глядя на старые фотографии.

Мата Хари, 1910

Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 21.12.2014, 02:00