новая хронология, без ссылок Опции

[E.P. Iphan]

любая религия, для воспитанного в её культурном контексте, воспринимается как данность. Человеку трудно посмотреть на неё (то есть на себя) со стороны. Для христианина, мусульманина, буддиста или индуиста его религиозная культура является НОРМОЙ. И наоборот, всё, что этой норме не соответствует, воспринимается как нечто глубоко ненормальное. Ненормальное в самих основаниях.

Если человек в той или иной степени начинает воспринимать СВОЮ культуру как ненормальность, он становится существом глубоко несчастным. Поэтому любая критика религии штука не такая безобидная, как кажется на первый взгляд. Я думаю, она и не нужна. Национальную религию нужно воспринимать как данность и не рыпаться.

В нашей культуре принято здороваться при встрече и пожимать друг другу руки. В принципе это условность, которую можно игнорировать. Но это игнорирование сразу создаст массу проблем и весьма вероятно спровоцирует нервный срыв.

Те люди, которые легкомысленно критикуют религию, не понимают, на что замахиваются, даже с точки зрения бытовой.

А кроме быта есть и многое другое. Человек возникает из небытия и в небытие уходит, даже толком не осознав, что произошло, и участником какого события он стал. Религия придаёт некую осмысленность этому изначально бессмысленному процессу, даёт точку отсчёта. То есть кроме всего прочего религия гораздо более рациональна, чем та рациональная критика, которой она постоянно подвергается. В конечном счёте, критики совершают одну и ту же ошибку – ошибку неправильного масштабирования. Они пытаются установить диалог с вечностью, но сама эта попытка есть попытка включения в коммуникацию биологического объекта, а именно хитрого, но не очень умного млекопитающего. Это делает сам факт разговора абсурдным и оскорбительным. Если нельзя говорить в доме повешенного о верёвке, то представьте, что вы получили по е-мейлу письмо от человека, который живет один день. Он вам задает какие-то вопросы, о чём-то спорит, делится планами. Но он возник 12 часов назад и через 12 часов исчезнет. Личность ли это? Это тающее в воздухе колечко филологического дыма, с которым разговаривать СМЕШНО.

Я не убрал столь длинную преамбулу под кат, чтобы предупредить глубоко верующих людей. Вероятно, им не стоит читать то, что написано внутри. Хотя то, что там написано, не колеблет и не может поколебать христианство, давно ставшее основанием нашего мира.

Более того, сама критика христианства не свидетельствует ни о большом уме, ни о большой культуре. В конечном счёте любой человек тут оказывается в положении Ласло Тота.

Был такой чудак в 70-х, то ли венгр, то ли еврей из Австралии. Набросился с молотком на Пьету Микеланджело, разбил мадонне голову, отломал руку и стал орать, что Христос это он, у него нет и не может быть матери, ибо Бог был, есть и будет всегда. Австралопитека судить не стали, а подлечили малешко и направили с богом на родину. Потом в голове у Ласло Тота наступили некоторые повреждения, приведшие к инсульту. А в результате инсульта отнялась рука.

Можно конечно утешать себя тем, что люди ещё поднимутся, приобретут бессмертие, у них будет по восемь сердец и по четыре мозга, и вот тогда они к теме вернутся и поговорят.

Несомненно, люди станут бессмертными, бессмертие это тривиальная задача, которой можно достичь десятком способов. Потребуется на это ещё лет 200, не больше. Галактика населена не просто разумными существами, а бессмертными разумными существами. Смертность разумного существа это легкоустранимая дикость, парадокс раннего этапа развития цивилизации.

Вопрос только будет ли это бессмертное разумное существо человеком. И не будет ли спор с Богом спором с самим собой.

Но историк, игнорирующий историю религии, это такой же слепенький дурачок , как биолог, игнорирующий например функцию воспроизводства организмов. Поэтому, помолясь, приступим – разумеется, гуманно и в самом щадящем режиме.

В христианстве есть Три Особенности, бросающиеся в глаза любому непредвзятому наблюдателю.

Первое - это мрачный депрессивный характер и зацикленноcть на теме смерти и покойников. Основной религиозный обряд христиан это похороны, похороны являются венцом жизни христианского святого, а сама его жизнь есть ПОДГОТОВКА ТРУПА.

Эти трупы хоронят у храмов. Где церковь там кладбище, где кладбище, там церковь. Близнецы-братья. Сами церкви тоже кладбища – хоронят в полу, в стенах, чуть ли не на потолке.



Часовня католической церкви Всех Святых в Чехии. Сделана из 40 000 человеческих скелетов.



Думаю насчёт 40 000 преувеличение, но несколько тысяч точно. Костяной канделябр – в нём в качестве деталей содержатся все кости человеческого скелета.





На самом деле эта церковь новация. Её построили в преддверье начинающегося декаданса по приказу медиатизированного старичка из СРИГНа князя Шварценберга. Вот его малый герб, выложенный костями. Как говорится, «у каждого барона своя причуда».


И дата с подписью Мастера. Но построенная в 1870 году церковь была действующей, никакого отторжения она ни у прихожан, ни у клира не вызвала. Да и не стали бы Шварценберги так кощунствовать. Их церковь только повторяла капуцинскую церковь Девы Марии в Риме.



Церковь Девы Марии древняя, она построена в самом начале 17 века, на заре христианства. В ней находится скелетик маленькой принцессы-пчёлки Кларидской Барберини, племянницы одного из римских пап. В стены вмурованы 4000 черепов.


Катакомбы капуцинов в Палермо. В отличие от катакомб Неаполя или Рима это чисто христианские катакомбы, поэтому они полностью доступны для обозрения. Их стали рыть с начала 17 века. Всего тут захоронено 8 тысяч трупов, включая трупы 20 века.


Наверху фото монахов. А это светские трупы в т.н. «Галерее профессионалов». Тут хоронят интеллигентов – художников, юристов, офицеров, врачей.



Это португальская церковь в Эворе. Булыжники в стенах – настоящие черепа.



Над входом девиз: «Наши кости ожидают, когда к ним присоединятся твои».


Подобные артефакты не есть особенность католицизма. Вот аналогичное захоронение на православном Афоне. Сначала умерших монахов предают земле. Через несколько лет разрывают могилы и смотрят – правильно ли разложился труп. Если правильно, с черепа соскребают сгнившие остатки и помещают в «костяницу».


Если труп правильно приготовлен праведной жизнью, то он не гниёт, а ссыхается. Такой мумифицированный труп – огромная ценность. Его выставляют на всеобщее обозрение, прикосновением к трупу лечатся. Особенно хорошие трупы разрубают на части и делят между несколькими церквями. Частица трупа должна также закладываться в основание каждой новой церкви.



Русская монахиня-схимница. Её одеяние напоминает суконный саркофаг, разукрашенный могилами и черепами. Уходящий в монастырь, умирает для мира. Это живой труп. И это очень хорошо. С точки зрения христианской доктрины.




Разумеется, в церквях перед прихожанами мотивы смерти и варварского поклонения трупам сглаживаются. Например мощи часто хранятся «под спудом» - в закрытых ящиках. Но христианство в целом накладывает на культуру отпечаток неимоверной тоски и грусти. Это находит своё выражение во всём – в архитектуре, живописи, музыке. Иногда получается торжественно и даже сладко – ведь слёзы могут принести облегчение и могут быть выражением не физической боли, а ностальгии, любви, высокой печали.

Во-вторых, христианство очень короткая и узкая религия. Всё содержание христианской легенды по объёму равно одному античному мифу среднего размера. Это пытаются маскировать, превращая Библию в телефонный справочник или дополняя рассказами о святых. Но эти дополнения искусственны, неинтересны и даже в таком виде создают большие трудности для основной легенды. В общем, их никто не знает. Непорочное зачатие Девы Марии в «папской догматической конституции 1854 года» это канцелярский апофеоз подобных «улучшений». Это не художественное творчество, а выправление бумаги конторой по учёту трупов при морге или городском кладбище.


Даже если на минуту допустить, что крестики слева и справа на этой картине Пальма иль Веккьо не пририсованы позже, тут точно отображено соотношение изобразительной мощи языческой (в смысле античной) культуры и тщедушного литературного мифа христианства. Который даже в своей сердцевине «сборник четырёх текстов» – т.е. список и справочник, а не сказание.

<a href="http://www.samisdat.com/audio/41.mp3">
Кликабельно. Песню-грустилку, которая иллюстрирует унылый зимний пейзаж выше, можно пропеть и иначе.
Возьмём всего один второстепенный миф античной религии – миф лучезарной Эос. Эос это прекрасная девушка с розовыми пальчиками. Каждое утро она поднимается на небо в колеснице, запряжённой Лампосом и Фаэтоном, и освещает землю.

Эос большая шалунишка, поэтому у неё на щеках после ночи всегда румянец. Когда утром наступает царство Эос, у мужчин возникает эрекция.

Эос добрая, но забывчивая. Она полюбила прекрасного юношу Тифона и вышла замуж, попросив Зевса сделать его бессмертным. Но она забыла попросить сохранить ему юность, и Тифон со временем превратился в старика. Чтобы его не видеть Эос заперла Тифона в отдельную комнату, откуда тот жаловался скрипучим голосом на несчастную судьбу. Тогда из жалости Эос превратила Дмитрия Евгеньевича в сверчка.

Это всего ОДНА небольшая история и только эта история даёт огромные шансы на удачные человеческие контакты. Это ЗАБАВНО. Тут можно шутить, можно намекать, можно общаться - и подросткам, и молодым людям, и зрелым людям, и старикам. Можно посмеяться, при желании можно и поплакать. В меру, без зверства.



Донателло. Пророк Аввакум.
А что может рассказать христианин? Ну, пришёл санитар из морга домой, решил позабавить супругу интересной историей.

- Прикинь, деда в пятницу привезли, он уж дня два дома лежал. Ну, положили в морозилку, а в выходные электричество вырубили. И что ты думаешь, а понедельник открываю, а он как новенький. Только ноготь на ноге отвалился.

Человек в шоке. А христианин продолжает:

- Я ноготь с собой принёс. Хочешь, покажу?

Это… ТЯЖЕЛО. Очень.

Разве что положительную сторону тут можно увидеть в том, что христианская культура быстро приводит к секуляризации общества. Люди избегают говорить в быту на религиозные темы, перестают использовать религиозные аналогии, избегают контактов со служителями культа. Не случайно встретить священника на улице – плохая примета. Много икон в доме – к беде. Вокруг человека, постоянно беседующего на религиозные темы, быстро образуется вакуум. Люди разбегаются. Сакральные функции священников религиозная община и государство стремиться заменить функциями моральной проповеди, статистического учёта, медицинской и социальной помощи, искусством и философией, чем угодно, но только не самим христианством. «Всё что угодно, только не ноготь».

Поэтому атеизм зародился и получил значение связной доктрины только в христианском мире. Другие культуры просто не понимают, а в чём проблема. Представьте дяденьку, который бегает по детским утренникам и борется с Дедом Морозом. То кричит из зала: «Не верьте, дети, это неправда!», то пишет кляузу в РОНО. А то и набрасывается на бедного Санта Клауса с кулаками и рвёт мешок с подарками. В общем, ведёт себя как круглый дурак и идиот. Но если Санта-Клаус детям показывает из мешка сушеного кота, то дяденьку можно понять.


В третьих, в основной доктрине христианстве существует нелепая путаница, отталкивающая неофитов. И это, как и вторая особенность, со всей очевидностью показывает, что христианство могло быть сделано только очень поздно, только на скорую руку и только людьми случайными.

Христиане-теологи буквально плутают между трёх сосен со своей доктриной тройственности единого Бога. Как это возможно, совершенно непонятно. Для первичной пропаганды это создаёт огромные трудности. Ни одна мировая религия не усваивается неофитами так трудно. При огромных усилиях в 19 веке европейские империи обратили в христианство девственно чистую Африку при соотношении сил 1000:1. И что же? Сейчас там мусульманство успешно вытесняет христианство. Потому что для неразвитого сознания совершенно нелепо объясняется Основная Формула христианской доктрины. Получается 2+2=5. При этом в мусульманстве есть неприятное обрезание и вообще мусульманский мир - мир второго сорта. Но мусульманская доктрина предельно ясна. Один бог – Аллах. Его пророк – Мухаммед. И есть два свидетеля для принятия в мусульманство. ВСЁ. За один день человека можно принять и это принятие честное и крепкое. А для мировой религии лёгкость пропаганды, желательно умещающейся в один день - основа основ.

Собственно, непонятно, как учение с такой дефектной доктриной могло распространяться количественным путём. Цепная реакция в христианстве затруднена. Эта религия ведет действенную пропаганду, когда уже имеет политическое и военное господство и финансируется государством. С нуля на этом подняться проблематично.

Иными словами, если суммировать всё сказанное, христианство это миф касты могильщиков большого и культурного государства, превратившийся в монорелигию в результате государственного переворота.



Сообщение было отредактировано E.P. Iphan: 29.07.2018, 02:33

[E.P. Iphan]

Православные казаки на службе крымского хана

Общая справка.

Некра́совцы (некрасовские казаки, казаки-некрасовцы, игнат-казаки) — потомки донских казаков, которые после подавления Булавинского восстания ушли с Дона в сентябре 1708 года. Названы в честь предводителя, Игната Некрасова. Более 240 лет казаки-некрасовцы жили вне России отдельной общиной по «заветам Игната», определяющим устои жизни общины.

Переселение на Кубань

После поражения Булавинского восстания осенью 1708 года часть донских казаков во главе с атаманом Некрасовым ушла на Кубань — вольные русские земли. Всего вместе с Некрасовым ушло, по различным данным от 2 тыс. (500—600 семей) до 8 тыс. казаков с женами и детьми. Объединившись с ушедшими на Кубань ещё в 1690-х годах казаками-старообрядцами образовали первое казачье войско на Кубани, принявшее подданство крымских ханов и получившее довольно широкие привилегии. К казакам стали присоединяться беглые с Дона и простые крестьяне. Казаков этого войска называли некрасовцами, хотя оно было и неоднородным.

Сначала некрасовцы поселились на Средней Кубани (на правом берегу реки Лаба, недалеко от её устья), в урочище у современной станицы Некрасовской. Но вскоре большинство, включая Игната Некрасова, переселилось на Таманский полуостров (недалеко от Темрюка), основав три городка — Блудиловский, Голубинский и Чирянский.

Некрасовцы долгое время совершали отсюда набеги на приграничные русские земли. После 1737 года (со смертью Игната Некрасова) положение на границе начало стабилизироваться. В 1735—1739 гг. Россия несколько раз предлагала некрасовцам вернуться на родину. Не добившись результата, императрица Анна Иоанновна направила на Кубань донского атамана Фролова. Не имея возможности противостоять русским войскам, некрасовцы начали переселение в турецкие владения на Дунае. После взятия Анапы русским отрядом генерала И. В. Гудовича в 1791 году последние кубанские «игнат-казаки» ушли в Бессарабию и Болгарию.
Дунайская община

В 1740—1778 гг. с разрешения турецкого султана некрасовцы перебрались на Дунай. На территории Османской империи султаны подтвердили казакам-некрасовцам все привилегии, которыми они пользовались на Кубани у крымских ханов. На Дунае они поселились в Добрудже в плавнях по соседству с липованами, которые и теперь живут[1] в современной Румынии.

На Дунае казаки-некрасовцы в основном расселились в Дунавцах и Сары Кей, а также в селениях Слава Черкасская, Журиловка, Некрасовка и др.[2]. После разгрома в 1775 году Запорожской Сечи в тех же местах появились и запорожцы. В спорах за лучшие рыболовные места между некрасовцами и запорожцами стало доходить до вооружённых столкновений. Оставшиеся в Добрудже были полностью поглощены значительно преобладающими по численности липованами и ассимилированы в среде липован и прибывающих в тот район выходцев-староверов из России, утратили язык своих предков, обычаи, фольклор, предания и песни об Игнате, его «заветы». Хотя продолжать называться некрасовцами им было выгодно, ввиду предоставления турецкими властями ряда привилегий. Их прозвали «дунаками» или «хохлами»
Майносская община

После взятия запорожцами некрасовского Дунавца и переселения туда запорожского коша из Сеймена, в 1791 г. большая часть некрасовцев покинула Дунай и переселилась дальше на юг, разделившись на две группы. Одна из них осела на побережье Эгейского моря, в Эносе в восточной Фракии, другая — в азиатской Турции на озере Майнос (озеро Куш), в 25 км от портового города Бандырма. К началу XIX века образовались две группы некрасовцев — дунайская и майносская. Из Эноса некрасовцы в 1828 году переселились на Майнос и полностью влились в майноскую общину.

К середине XIX века произошло имущественное расслоение общины, наметились и религиозные разноречия, и во второй половине 1860-х г. часть майносцев (157 семей) в результате раскола общины ушла и основала поселение на острове Мада (на Бейшехирском озере). Их судьба оказалась трагичной — в результате эпидемии, «подморной» земли и зараженной воды в озере, к 1895 году на Маде оставалось всего 30 дворов, а к 1910 г. в селении осталось только 8 семей. Таким образом община казаков-некрасовцев живущих по «заветам» осталась только на Майносе и малая часть на Маде. В 1860-х годах начали проявляться некоторые тенденции ухудшения взаимоотношений между некрасовцами и турецкими властями, которые впоследствии к привели к невозможности проживания общины на территории Турции. В начале XX века завершился религиозный, культурный и имущественный раскол общины на фоне ухудшения положения некрасовцев в Турции (усиление налогового гнёта, воинской повинности и отъема части земель на оз. Майнос в пользу мухаджиров), окончательна была утрачена вера в возможность отыскать мифический «Город Игната».

К 1911 году в поселениях на Майносе и Маде оставалось менее 1000 казаков-некрасовцев. В письме Кавказского наместника Н. А. Бугрову от 26 октября 1910 г. говорилось о 175 семьях с. Эски-Казаклар, с общим количеством в 729 человек обоего пола. В 1911 г. в ходе обследования некрасовского поселения оказалось, «что большая половина их желает переселиться в Россию, а именно 418 человек, из которых 202 мужескаго пола и 216 женскаго пола».
Возвращение в Россию
Первая волна

Незначительное количество некрасовцев-майносцев — «молодых людей, предназначенных турками ко отбыванию воинской повинности», выехало в Россию в 1911 г. с целью избежать службы в армии Турции, что было самой первой неофициальной волной переселенцев. Несмотря на завет Некрасова «при царе в Расею не возвращаться», с разрешения российского правительства и турецких властей началась их реэмиграция в Россию. Разрешения селиться на Дону или Кубани некрасовцы не получили, а были направлены в Грузию. Первая официальная волна реэмигрантов была незначительной. На забронированные в Грузии ещё с 1911 г. земельные участки для группы возвращенцев из 45 семей в 1912 г. из с. Майнос выехало всего 35 семей. Всего за 1912—1913 гг. выехало 70—80 семей. Основав два селения, Успенское и Воскресенское, казаки прожили там всего несколько лет. После провозглашения независимости Грузии и установления власти меньшевистского правительства (начало 1918 г.) они все были вынуждены снова переселяться, на этот раз на Кубань, в станицу Прочноокопскую. Весной 1919 года Кубанская законодательная Рада зачислила 246 казаков-некрасовцев (в возрасте от 1 до 71 года) в состав кубанского казачества, и им были выделены земельные наделы примерно в 30 км от Приморско-Ахтарской станицы, где к уже к лету 1920 года некрасовцы основали хутора Некрасовский и Новонекрасовский, впоследствии слившиеся в один — Новонекрасовский. Около 170—200 семей оставалось в Турции.

В 1925 г. последние три семьи с Мады приехали в Советский Союз и поселились в Новонекрасовском хуторе. В 1927 г. 170 семей (507 человек) некрасовцев деревни Майнос, несмотря на разрешение, так и не приехали в СССР.

22 сентября 1962 года из Турции, селения Коджа-Гёль (до 1938 — Бин-Эвле или Эски-Казаклар, по-некрасовски Майнос) в Россию вернулись 215 живших там семей некрасовцев общим числом 985 человек. Всего к 1962 году в Россию и СССР переехало около 1500 некрасовцев, из них чуть более 1200 майносцев. Сейчас их потомки проживают в поселке Новокумский Левокумского района Ставропольского края[3].

В 1963 году несколько десятков семей некрасовцев и «дунаков», общим числом в 224 человека, отказавшихся выезжать в Советский Союз, были приняты в США. В Турции осталась только одна семья.
----------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Из книги: "История кубанского казачьего войска" (1910 г.)
Знакомство с внутренней жизнью черноморцев без военной обстановки было бы не полно. Черноморцы шли из-за Буга на Кубань "гряныцю держаты".
В жалованной войску грамоте так категорически и указано: "войску Черноморскому предлежит бдение и стража пограничная от набегов народов закубанских". Казаки, следовательно, заранее были осведомлены о том положении, какое они должны были занять в новом крае. Для них, поэтому в высшей степени было важно, кто окажется у них соседями и как эти соседи отнесутся к ним, как к пришельцам. Пограничными соседями черноморцев оказались русские и черкесы. Русскими были так называемые некрасовские казаки, водворившиеся на Кавказе далеко раньше, чем возникла у бывших запорожцев даже мысль о переселении на Кубань. Некрасовцами или игнат-казаками назывались на Кавказе беглые казаки-раскольники с Дона.
C появлением раскола на Дону начались усиленные гонения на раскольников со стороны русского правительства. Особенно упорно преследовал раскольников Петр Великий. Казаки раскольники силою исторических обстоятельств вынуждены были, поэтому, бежать с Дона на Кавказ.

Борьба русского правительства с этими беглецами запечатлена была казнями двух видных представителей раскола - донского казака Костюка и атамана Манацкого. Это были предводители партий раскольников-казаков, бежавших с Дона на Кавказ. Третьим крупным предводителем раскольников был Игнат Некрасов, по имени которого были названы и сами беглецы. Некрасовцы вышли с Дона при Петре Великом, много позже после того, как сложили свои головы Костюк и Манацкой, и образовали на Кавказе самую устойчивую группу вольного казачества, искавшаго вне родины условий для осуществления религиозной свободы и учреждений в духе исконных казачьих идеалов. После подавления Булавинского бунта, говорит историк Донского войска Ригельман, "Игнашка Некрасов прибежал в свою Есауловскую станицу и, взявши жену и детей, ушел со всеми товарищами на Кубань, и там, с сообщниками и со всею их шайкою, в подданство Крымскому хану отдался".
Сам по себе Булавинский бунт представлял яркое проявление народной силы и мощи, а Булавин был одним из крупных борцов за казачьи идеалы. Булавинское восстание вызвано было запрещением центрального правительства принимать в казачество беглых помещичьих людей. Казаки не могли помириться с этим запретом, и во главе народного движения стал Булавин, сложивший свою голову за казачью свободу и автономные права. Некрасов был правой рукой Булавина в этой борьбе с правительственными войсками. Булавин сразу же поставил его полковником и поручал потом командование тысячными отрядами. Когда разбитый всюду Булавинъ в отчаянии застрелился, его место занял Некрасов. Пробравшись в верховые станицы, Некрасов собрал новую толпу вольницы и пришел с ней на Волгу. Здесь он ограбил города Саратов и Царицын, а оказавшую ему упорное сопротивление Камышенку разорил до тла. Так как со смертью Булавина казаки мало по малу стали приносить повинную, то Некрасов нашел невозможной дальнейшую борьбу с правительственными войсками. Желая избежать плена и казни, он пробрался в 1708 году со своими сообщниками на Кубань. Сюда же после к нему прибыли и два других булавинских предводителя: Гаврюшка Чернец и Ивашка Драной.
На Кубани некрасовцы заняли место в центре бывшего царства Босфорского. По указанию Крымского хана, они осели тремя городками - Блудиловским, Голубинским и Чирянским, на Таманском полуострове между Копылом и Темрюком. Городки эти, названные так по именам тех станиц, из которых прибыла на Кубань главная масса. беглецов, были укреплены земляными валами и увезенными с Дона шестью медными и одной чугонной пушками. Впоследствии община некрасовских казаков возросла численно и окрепла экономически. Надо полагать, что некрасовцы застали уже на Кубани часть казаков-раскольников, ушедших с Дона и что с ними слились как аграханские казаки-раскольники, так и казаки-раскольники, поселившиеся в устьях р. Лабы. По крайней мере, позже те и другие выходцы исчезли с прежних мест поселения, Но главный приток в некрасовской общине давали новые беглецы с Дона, селивишиеся слободами между тремя назваными станицами. Некрасовцы, выражаясь язвительным языком Ригельмана, "приумножили себя казаками, такими же ворами, каковы были сами".
В переводе на более деликатный язык это означает, что к некрасовцам льнула казачья вольница, не желавшая мириться с порядками на родине или бежавшая из под кнута и ссылки. Всякие люди, конечно, сюда попадали; но основную окраску некрасовскому казачьему войску придавало религиозное отщепенство, возведенное в подвиг и дышавшее непримиримым фанатизмом.
Крымский хан и татары сумели использовать эти качества "игнат-казаков". В лице их они нашли стойких и озлобленных противников русских войск и тех казаков, которые были на стороне православия противъ раскола. Вражда 6еглецов, зародившаяся на Дону, перенесена была на Кубань, и здесь не только не угасла, но безпрерывно тлела, как искра, могущая во всякое время разгораться в огромный пожар.
Некрасовцы превратились не только в подданных татар, но и в их союзников. Приверженность их к ханам была так велика, что последние употребляли часть некрасовцев против внутренних смут и для подавления волнений среди татар. При набегах же и войнах с русскими некрасовцы становились в ряды врагов России и несли месть и опустошения в места прежней своей родины. Татары, давши некрасовцам убежище, предоставили им полную свободу в делах веры и внутренних распорядков. У казаков осталось свое управление, свои выборные власти.
Завися от ханской администрации, в своей внутренней жизни казаки руководились вековыми обычаями и исторически сложившимися установлениями.

Во главе казачьей общины стоял выборный войсковой атаман и "казачий круг" или сход полноправных представителей общины. Эти высшие органы управления были одинаково присущи и всему некрасовскому войску и тем мелким единицам, на которые оно делилось. Пока жив был caм Некрасов, он был и войсковым атаманом в силу уже того высокого авторитета, которым он пользовался у казаков, татар и черкесов. После войсковыми атаманами избирались, несомненно, самые видные в войске по деятельности лица.
Вместе с самоуправлением некрасовцы пользовались самой широкой религюзной свободой, живя среди мусульман. Татары не посягали ни на их веру, ни даже на народные обычаи; некрасовцы совершенно свободно строили церкви, молельни и отправляли в них по своим обрядам богослужение. Мало того, они устраивали скиты и монастыри, и татары не только не препятствовали им, но и относились с должным уважением к этим религиозным учреждениям. Вера отцов, "старая вера" находилась у татар под защитой властей, как неприкосновенная народная святыня.

Далее татары предоставили в распоряжение некрасовских казаков достаточное количество земли и разного рода угодий. Надо полагать, что выбор места поселений и окружающих эти поселения угодий произведен самими казаками, а крымский хан и его агенты только выразили согласие на то. Раскольники поселились, в самом деле, в местности богатой рыбными ловлями и удобной для охоты за зверем и болотной птицей. В ту пору прикубанские камыши и плавни изобиловали дикими свиньями, козами, оленями, фазанами, гусями, утками и т. п. живностью, а казаки были искони рыболовами и звероловами.
Так как татары были по преимуществу скотоводами и самое скотоводство велось с помощью перекочевок, то весьма возможно, что выбор места поселения казаками-раскольниками ни мало не нарушал интересов кочующих татар, нуждавшихся более в степях, чем в водных и болотных угодьях. Некрасовцы же не вели широкого скотоводства, хотя и разводили превосходных лошадей. Главные отрасли хозяйственных занятий всегда составляли у них рыболовство и охота. Наконец, и в воззрениях на собственность, на международные отношешя и на способы ведения войны и военных действий, казаки и татары совершенно сходились по сушественным пунктам.
Угон скота, добыча ясыря, разорение жилищ противника, жестокая расправа с ним производились точно также некрасовскими казаками, какъ и татарами. Те и другие были не временными союзниками на военном поле, а объединенными представителями одной и той же системы отношений, чуждых гуманности и уважения к человеческой личности. Союзники шли за добычей, что бы взять в плен возможно больше населения и угнать побольше скота. Население обращалось потом в рабов и предмет ценной торговли, а скот поступал в хозяйственный оборот.
И так, следовательно, четыре связывавших некрасовцев с татарами звена лежали в основе взаимоотношений: широкое самоуправление, полная религиозная свобода, постановка в благоприятныя условия хозяйства казаков и общность воззрений по главнейшим вопросам, имущественного и международного права. Вот те общие условия, под влиянием которых сложилась своеобразная казачья община некрасовцев на Кубани.
История этой общины имеет прямое отношение к Кубанскому краю и некоторое отношение к истории Черноморского войска, занявшего те самые места, на которых раньше жили некрасовцы. Находясь в постоянном союзе с горцами, турками и татарами, некрасовцы участвовали последовательно во всех войнах Pocсии с турками и зависящими от них татарами и горцами. В 1708 году они осели на Кубани, а в 1711 году, во время неудачного похода Петра Великаго на Прут, они опустошали вместе с татарами русския селения в Саратовской и Пензенской провинщях. Петр Великий приказал наказать некрасовцев и их союзников за набег. Казанскому и Астраханскому губернатору Апраксину приказано было двинуть на Кубань отряд из русских регулярных войск, яицких казаков и калмыков.
Около того времени, когда был заключен мир с турками на Пруте, отряд этотъ разорил целый ряд неприятельских поселений, расположенных по правому берегу Кубани, и в том числе некрасовские селения. Это была первая кара, постигшая некрасовцев на новом их местожительстве. Два года спустя сам Некрасов, его сподвижники Сенька Кобыльский и Сенька Ворыч с казаками, участвовали в опустошительномъ набеге крымского хана Батыр-Гирея на Харьковскую губернию; а в 1715 году Некрасов организовал целый отряд шпионов, посланных на Донщину и в украинские города.
Около 40 человек некрасовцев, под предводительствомъ беглого монастырского крестьянина Сокина, проникли в верховья Хопра и в Шацкую провинцию Тамбовской губернии. Под видом нищих и монашествующей братии они высматривали расположение русских войск и подговаривали население к побегу на Кубань. Но скоро действия этих шпионов были обнаружены и многие из них поплатились головами за свою дерзкую попытку.
Еще два года спустя, в 1717 некрасовцы в составе отряда кубанских горцев под предводительством султана Бахты-Гирея громили селения по Волге, Медведице и Хопру. Сам Некрасов со своими казаками не щадили никого и жестоко вымещал свою злобу против гонителей раскола на мирном населении. Только соединенными силами войскового атамана Фролова и Воронежского губернатора Колычева были разбиты татарские войска и вместе с ними потерпели поражение и свирепые некрасовцы.