Зимовье Нахлобуча, Заходи - не бойся, выходи - не плачь... Опции

[Нахлобуч]

Поселился.

[Нахлобуч]

Глупое воспоминание....и не смешно на буквах...а помнится почему-то....зачем?

86-ой год. Ленинград. Горбачёвское насилие над непохмеленным народом. До 14-00 далеко, а похмелье как всегда – рядом. Укутает плащём треморным, Михаил Сергеичу – тока икать остаётся непрерывно. Такси. Ресторан «Астория» в одноименной гостинице. Рыбье лицо халдея. Четвертной Ильич в лапу - проводили в закуток, за столик с накрахмаленной скатертью, рубчатым, искрящимся гранями графином с пробкой, посредине этого стола, и пьяноватой грузноватой фигурой напротив, сонно посматривающей на тебя белесым глазом, безбрового, одутловатого лица чухонского гостя из соседней Суоми.
Нас двое. Я - тоже гость Питера. Мой друг Славик, бывший приезжий, ныне почти местный.
Демонстрирует столичность жителя Северной Венеции.
Славик чухонцу – «Хай!»
Чухонец Славику – «Ик!!»
Славик – «Вайхта раха?»
Чухонец – «Ик!!!»
Славик мне – «пидор нерусский (про гостя Суоми)… бычит , конь…ни бельмес не шпрехает,сюрло» …. глянул бегло по стопкам и стаканам перед финном стоящими, огрызки яблока, салат размазанный по тарелке…легкий наклон вбок – у ножки столика – пустой флакон белой.
Славик (катнув кадыком…сушняк) – «Похмелился, чудь белоглазая…от упырь…»
Халдей снулый, шаркая туфлями, подгрёб….
Славик халдею – «Два по сто прям щас, в стаканах, поллитра «Посольской»…да вот, в графин перелей…цыплят табака – два, с корочкой хрустящей, ассорти какое-нибудь колбасное…»
На финна глядь…
«А этот еблан чё, тухнет? Марками башлял тебе? Есть на мен чё, у свиноты поросной?»
Халдей молча, губы ниткой, натужно умёлся на кухню.
Курим.
Два по сто. Халдей – метеор.
Бульк! Ху уууу…! Веселей!
Славик, жуя корочку хлеба, которую у финна отщипнул без спроса,-«Аллё, село!Вайхта, бля…кхуу…кхууу…раха, ёбтыть ? Ченч рубль – марка, ёбана ты макака?»
Финн – памятник Церетели. Большой, сонный, моргает, молчит.
Халдей опять, цыплята распластанные, блестят коричневой подпалистой корочкой, жаром пышут.
Судочки вытянутые с жидкостью. Никелированные. Графин наполненный на треть от нашей поллитры. Выпили по сотке. Ломаю, рву куриную ножку, сок брызгами. Острый вкус, перченный…вкусно!
Славик ещё грузит по сотке.
Юморит бородато… «между первой и второй - перерывчик небольшой…»….запрокинув подбородок - хлебает из стакана…не в то горло пошло…бывает.
Закашлялся. Морщится. Щёки пузырем вздулись. Обратка корячится. Туда-сюда…сглотнул таки…уффф….
Жуя кожицу цыплячью хрусткую, учит провинциала, меня то бишь….
«Лерыч, ништяк да? Все два часа ждут, а мы, пжалста, дерябаем…Питер, бля…монета есть - всё принесут, достанут…а если лопатник светанешь халдею-а там тонна лавешек или поболе…ваще в очко засос поставят…лакейское отродье…аллё!спринтер из Хельсинки!спишь морда?а вайхта раха када?лошак ты полевой…(это он чухонцу)….Лерыч!Ты эта…курой то не давись всухомятку…вот…бульончик спешиал халдей подогнал…»
Берет никелированный судок, приник жирными губами, сёрбает…. «сука, не соленый бульон нихуя…»
Финн очнулся. Пожевал губами. Смахнул хлебные крошки со стола в ладонь-лопату,такую…небольшую совковую…И на чистом русском Славику – «На, сельпо, вместо гренок тебе, дятел, в бульончик».Берет салфетку, сбоку лежащую и уже мне – «Братан, ты окуни её в судок, пальцы от цыплёнка удобно ополаскивать».
Встал и пошел.
Халдей потом пояснил Славику…то не финн был, а карел по нации, работает в гостинице, в службе безопасности. Гэбэшник, короче….ну и, слегонца пьющий…вроде как, свой парень.
Такая вот,вайхта раха, конца 80-х что то вспомнилась…..