Офф-ШОРНАЯ компания "Николаич и Ко", шоры. Опции

[Um-Free]

С целью природы обузданья
Чтобы разъвеять неученья тьму
Берем картину мировозданья
И ТУПО СМОТРИМ , ЧТО К ЧЕМУ

[Um-Free]

Артур Кестлер. Анатомия снобизма

Одной моей хорошей знакомой, скажем, по имени Бренда, поклонник сделал
ко дню рождения подарок - рисунок Пикассо в простенькой современной рамке.
То был восхитительный образчик "классического" периода художника: юноша-грек
несет на руках девушку; и хотя фигуры сплетались в почти нерасчленимое
целое, словно тела сиамских близнецов, работа производила чудесное,
гармоничное впечатление. Рисунок походил на литографию, но так как серийного
номера на нем не было, несколько разочарованная Бренда, решив, что это
репродукция, повесила его над лестницей. Однако когда недели две спустя я
снова навестил ее, он уже красовался в гостиной над камином.

Я вижу, копия пошла на повышение, - заметил я.
Не копия, а подлинник! Прелестный, правда? Взгляни-ка на линию, идущую вдоль
бедра девушки..." - и так далее и тому подобное.

Тут, судя по всему, логика заходит в тупик. Давайте послушаем, как сама
Бренда объясняет автору свои соображения:

Бренда. Никак не возьму в толк, из-за чего весь этот сыр-бор
разгорелся. Конечно, когда я узнала, что это рисунок самого Пикассо, я и
относиться стала к нему иначе. И при чем тут снобизм? Просто мне раньше не
сказали.

Кестлер. Хорошо, твое отношение к рисунку изменилось. Но разве сам он
тоже изменился?

Б. Конечно нет, но теперь я вижу его совсем по-другому.

К. Хотел бы я понять, от чего зависит твое видение той или иной
картины.

Б. Разумеется, от ее качества.

К. А что такое ее качество?

Б. Какой ты все-таки педант! Это цветовые соотношения, композиция,
пропорция, это гармония, выразительность, ну и так далее.

К. Значит, оценивая картину, ты исходишь из чисто эстетических
критериев, основанных на вышеперечисленных признаках?

Б. Разумеется.

К. Но если и сама картина, и ее качество не изменились', почему
изменилось твое отношение?

Б. Я уже сказала почему, какой ты бестолковый! Естественно, теперь,
когда я знаю, что это не просто копия, каких миллион, а работа самого
Пикассо, я и отношусь к ней иначе. Неужели непонятно?

К. Нет, непонятно; ты сама себе противоречишь. Ни исключительность
вещи, ни твоя осведомленность о ее происхождении не меняют присущих ей
качеств и, следовательно, не должны влиять на твое отношение к ней,
основанное, как ты говоришь, на чисто эстетических критериях. Но это не так.
Твое отношение основано не на том, что ты видишь, а на совершенно случайном
знании, которое может быть в равной степени как истинным, так и ложным, и
кроме того, совершенно не важно по существу.

Б. Что значит "может быть ложным"? Это что, намек, что мой Пикассо
фальшивка? Как ты смеешь говорить, что его авторство "по существу не важно"?
И так - до бесконечности. Однако Бренда вовсе не глупа; она лишь по
ошибке полагает, что ее отношение к предмету искусства определяется только
его эстетикой, тогда как дело решают совсем иные факторы. Она не может
отвлечься от своего знания о происхождении картины. Ибо знание о
происхождении, авторстве или подлинности вещи, никак не связанное с ее
эстетической ценностью, тем не менее столь полно и неразрывно сливается в
нашем сознании с оценкой, что мы не можем разделить их. То есть Бренда
невольно смешивает две совершенно разные системы ценностей.

Когда вдруг выясняется, что растрескавшийся и почерневший кусок холста
и впрямь написан X, меняется наше отношение к картине и возрастает ее цена,
но связано это не с ее красотой, не с нашим чувством прекрасного и ни с чем
подобным, а только с магией гипноза (вспомним Бренду и ее Пикассо).
Невероятное значение, которое мы придаем подлинному, настоящему в тех
пограничных случаях, когда лишь знатоку заметна разница между оригиналом и
подделкой, - всего лишь первобытный фетишизм. Сами же Пограничные случаи,
как скажет вам всякий честный торговец предметами искусства, столь
многочисленны, что они скорей и составляют правило. Более того, старые
мастера часто препоручали ученикам прописывать детали большого полотна.
Обычного посетителя музея влечет не вид картин, а магия имен, магия
древности. Мы так часто подменяем эстетическое переживание бессознательным
фетишизмом и патинированным снобизмом, что именно они определяют наше
отношение к искусству прошлого, а это столь же далеко от искреннего
восхищения, как похвалы наряду голого короля - от комплиментов
ультрасовременному искусству. Все это слишком очевидно, и обсуждать тут
нечего....

Сообщение было отредактировано Um-Free: 3.01.2010, 21:24